Инна Хаимова - На полпути к себе...

— Для чего ты мне все это говоришь? Мне это неинтересно! Можно подумать, что ты собираешься когда-нибудь к ней вернуться и заранее меня подготавливаешь! Так можешь идти сейчас! Я не держу!..

И Корнеев встал, молча оделся и ушел. Когда хлопнула дверь, Юна никак не хотела поверить в то, что он вот так, без оправданий, без лишних слов, взял и ушел!

Когда квартира уснула, Юна потихоньку вышла в коридор и позвонила Ахрименко. Она решила, что Корнеев сейчас у приятеля. Конечно, в такое время звонить неудобно, но Ахрименко ее простит.

— Слушаю, — раздался в трубке сонный голос Ахрименко.

— Салют. Это я, Юна. Прости, что так поздно. Саша еще не приехал? Нет? Да он скоро должен быть у тебя. Сказал, что едет по делу. Нет, ничего не случилось. Просто я хотела ему кое о чем напомнить. Нет, перезванивать не надо. У нас все спят. Ты слышишь, я шепчу, чтоб не перебудить всех… Спокойной ночи…

Юна повесила трубку и посмотрела на часы. Стрелки показывали без пятнадцати два ночи.

Она не сомкнула глаз до утра. Ждала возвращения Саши, ей хотелось ему сказать, что она была не права, сказать, что у нее нечаянно сорвалось с языка…

Потом целые сутки Юна просидела в комнате, заперев дверь на ключ, чтобы в квартире думали, будто их обоих нет дома. Она не откликалась ни на телефонные звонки, ни на стук в дверь. Юна чувствовала, что бездеятельное ожидание опустошает ее, вот-вот сердце остановится.

И вдруг вспомнила, как отнесся Саша к ее ссоре с Рождественской… Когда она ему сказала, что поводом ссоры послужили их отношения, Корнеев снисходительно посмотрел на нее и с издевкой спросил:

— Тебе что, Тапирчик, нужна расписка? Можем расписаться… Раз и два…

Теперь-то она поняла, что Саша, уже зная ее натуру, сыграл на духе противоречия: он заранее угадал, что такое предложение выглядит подачкой, а она, гордая, подачку не примет…

— Нет, расписка мне не нужна! — независимо вскинув голову, сказала Юна. Но перед самой собой она могла не кривить душой: ей очень хотелось выйти за Сашу замуж. По-настоящему! Со свадьбой. С поздравлениями. — Это тетя Женя считает, — добавила она тогда, — что мы должны расписаться. — Юна как бы всю ответственность за сказанное перекладывала на Рождественскую.

Но Корнеева такое объяснение не успокоило. Ему, вероятно, было важно, чтобы Юна сама уверилась в том, что отношения, сложившиеся между ними, нормальны, и не требовала большего.

— А у тебя своего ума нет? Что за примитивизм мышления? Все козликом по небу прыгаешь? Твоя Рождественская, видно, еще дворовыми законами послевоенного времени живет! А война, слава богу, двадцать с лишним лет как закончилась. Да и ты хороша! Все продолжаешь дворовой девчонкой быть. Печать в паспорт и — навеки мой.

«Неужели я в самом деле такая отсталая, ограниченная, примитивная дура?.. Разве счастье в расписке?» — подумала Юна.

— Впрочем, откуда тебе было набраться знаний, стать интеллигентным человеком? — между тем продолжал Корнеев. — Вероятно, в твоем дворе одно быдло жило, если, как ты говорила, Симку за короля держали! Да и в этой квартире не лучше. Взять, к примеру, Тамару. Чего стоит эта директорша! — И, встав около Юны, подперев бока, как это делала соседка, Саша скопировал ее интонацию и фразу: — «Во всяком случае не позволим!» А что «не позволим», и сама не знает! Главное — «не позволим»! Ты, вероятно, привыкла оглядываться сначала на двор, теперь на квартиру…

— Так я же здесь живу, — перебила его Юна. — Должна с ними считаться.

— Никому ты ничего не должна! Сколько можно тебе внушать это! До чего же въелась в тебя рабская психология…

После этого разговора в доказательство того, что у нее психология не рабская, Юна перестала здороваться с Тамарой Владимировной.

…Утром Юна услышала, что Саша возится с ключом у двери.

— Тапирчик давно ушел? — спросил он у «мамашки», выплывшей из своей комнаты.

— Мы ее что-то очень-сь давно не видели! Со вчерашнего вечера.

— Тапирюшка, ты дома? — игриво произнес Корнеев, открывая дверь. — Ну что, очухалась, — лицо его было помято, словно ни минуты не спал.

«Он был у нее», — пронзило Юну.

— Где ты был? — голос ее дрожал. — Я всю ночь не спала!

— Я тоже всю ночь не спал! — ответил Саша с хмельной игривостью в голосе.

— Где ты был?

— А разве тебе интересно знать, где я бываю? Где я был, там теперь меня нет. — Он налил в стакан вина — початая бутылка у него была в кармане — и выпил его залпом.

— А все-таки? — настаивала Юна.