Александр Бушков - Месяц надежды [litres]

Ольга усмехнулась и заявила:

– Теперь буду знать, как тебя дразнить, если что.

– А при чем тут дразнилки? – серьезно спросил он. – Просто мое имя так на осетинском звучит…

– Интересно, а Ольга у них есть?

– Дай вспомнить. Сразу и не скажу. Ага! Есть. Только не Ольга, а Оленька. По-осетински звучит как Уелинка. С ударением на «и». Так что кто кого будет дразнить, еще неизвестно, Уелинка.

– Мерси, Алыкси. Ага, я только сейчас сопоставила. Знаешь, у нас на четвертом курсе есть одна осетинка, Таня Билендро. Красивая, спасу нет. Блондинка, глаза голубые. И в лице что-то такое, неуловимое, не совсем славянское. Но не так ярко выражено, как у этих братьев. Парни за ней маршируют рядами и колоннами. Только она страшно гордая, всех отшивает. А наглеть с ней особо не стоит. У нее два брата. Давно ходят разговоры о том, что они за сестру любого зарежут.

– Эти могут, – серьезно сказал Алексей. – Вот в этом плане – кавказцы типичнейшие. Честь сестры – дело святое.

– А правда, что они ее зарежут, если она станет с русским парнем роман крутить?

– Да ну, наплел тебе кто-то. Приличные люди, христиане. А что, неужели было что-то такое?

– Да нет. Было один раз, но по-другому. У нас один мажорик вздумал за Таней очень уж хамски приударить. Приехали двое парней, прямо посреди занятия вызвали его вежливо. Тоже светловолосые, сероглазые. Поговорили с ним в уголке, тихо так, культурно. Только он потом неделю ходил с таким видом, словно вот-вот в штаны навалит. И Таню третий месяц обходит за километр. Только знаешь что? Девчонки на факультете – это же натуральная контрразведка. Вот они и шепнули мне по секрету, что у Тани есть кто-то. Только она шифруется со страшной силой. Алеша…

– Да, Уелинка?

– А ты бы мог за меня человека зарезать?

– Чистую правду? – спросил он очень тихо и очень серьезно. – Мог бы. Но только за что-то по-настоящему серьезное. За что иначе просто нельзя.

– Это я так, теоретически. Со мной ничего такого, за что по твоей теории стоило бы резать, не случалось. Даст Господь, и не произойдет.

– Дай-то бог, – сказал он так же серьезно. – Ну вот видишь, а ты говорила, что ничего про осетин не знаешь.

– Я не говорила. Я просто про Таню как-то забыла. Сейчас только о ней подумала. Мы с ней и не общались. Я опять этих типов вспомнила. Ты уверен, что это армяне?

– Стопудово.

– Строители, – произнесла она задумчиво. – Значит, и такие бывают. Как-то даже и сравнивать нельзя тебя и этих моральных уродов. Не могу представить, как они что-то строят. Я понимаю, эти ребята сами кирпичи не ворочают. Ты тоже этого не делаешь, но тут совсем другое. Вот тебя я вижу. Ты стоишь в каске и распоряжаешься. Иногда грязный до ушей, да?

– Бывает. А когда аврал, случалось и самим то да се ворочать. И мне, и Максу, и Пашке. Даже Пашкина Маринка как-то раз помогала люстры разгружать. От Дивного тогда шла жуткая туча. Мы едва успели. Минут через пятнадцать так ливануло!

– Ну вот. А этих я не могу представить, не вижу, как они грамотно руководят.

– А они сплошь и рядом и не руководят. – Алексей иронически хмыкнул. – Они, понимаешь, инвестиции привлекают. То бишь бабки обеспечивают. И нанимают команду, которая им наймет команду. Я с армянской общиной иногда контачу по нашим делам, знаю там не одного человечка, осмотрелся, освоился. Всякий народ есть. Но руки пачкать они точно не любят, особенно если стоят хоть чуть-чуть высоко. А знаешь, ведь эти двое – еще ангелочки. Ну да, девочек хамски снимают, золотом трясут. Есть другие. В сто раз хуже, хотя в обращении совсем не такие, никаких тебе «Пошли, красивая!».

– Бандиты?

– Да нет, другого плана. Могу как-нибудь показать, если будет такое желание.

– Конечно, будет! – живо воскликнула Ольга. – Интересно ведь. Совсем другой мир, видимо, открывается.

– Да уж. Кстати, если угодно, я повожу тебя по парочке своих объектов, по тому же Счастливому. Посмотришь, что и как. Увидишь, как дома получаются. Хочешь?

– Еще как. Заранее чувствую, очень интересно будет. Я… – Ей вдруг пришла в голову совершенно другая мысль, и она осторожно сказала: – Леша, ты только не обижайся. Мне тут вот что в голову пришло. Может, ты столько лет пистолет таскаешь только из-за того, что в пограничниках не в дозоры ходил, а кухарил без всякого оружия?

– Да, в этом что-то есть. – Алексей ничуть не выглядел обиженным. – Точно, в армии больше всех от оружия балдеют повара и писарчуки, потому как им в руки оно попадает раз в сто лет и каждый день его драить не приходится. Наверное, ты права.