Юрий Поляков - Красный телефон [сборник]

– Может и не послушаться… Большие деньги все-таки, – усомнился я.

– Для настоящего летчика небо дороже денег – не мне вам объяснять! – твердо объявил атташонок. – Будем работать с кадрами… А где Катерина?..

– Сейчас позову. Она как раз о вас все утро спрашивала. – У меня мелькнула похмельная мыслишка и его втянуть в наше хламидийное братство.

– Нет-нет, мне надо бежать, – сразу заторопился посольский крысенок. – Англичане уже свою комиссию организовали. В два часа первое заседание. Вас, между прочим, тоже приглашают.

– Обязательно приду, если…

– Нет уж, без всяких «если»! Знаете, как трудно было убедить Москву в том, что вы ни в чем не виноваты! И потом, на вас два велосипедиста в суд подали… За велосипед…

– Почему два?

– Они тандемом ехали.

В номере я застал Катерину, уже собранную в дорогу: она укладывала в чемодан последние вещи.

– Таблеточки не забудь купить. А то некрасиво получится с новым шефом-то!

– Какие таблеточки?

– От хламидиоза.

– Ну вот… Одна от вас, мужиков, грязь! – Она даже села от огорчения на постель.

– Ко мне претензии есть? Я сам пострадал.

– К тебе – нет.

– Тогда давай прощаться!

– Прощай…

– Место у тебя есть на примете или помочь? – великодушно предложил я.

– Спасибо. Я думаю, меня возьмут в «Лосьбанк».

Это походило на правду: вице-президентом банка «Лосиноостровский» был Костя Летуев – сын крупного гэбэшника, специализировавшегося в свое время на борьбе с диссидентами: Сахарова как раз он вел. Сейчас, кстати, написал воспоминания об академике, «Наедине с совестью» называются. Когда «контора» кукарекнулась, папаша, пользуясь своими связями, организовал молодому банку мощную службу безопасности, а в качестве гонорара попросил хорошее место для своего тридцатилетнего сопленыша. Тот быстро вошел во вкус и за три года расколотил четыре банковских лимузина, но ему все сходило с рук. В «Лось-банке» у меня был счет и еще кое-какие полузаконные делишки. Всякий раз, когда я появлялся там, сопровождаемый Катериной, сопленыш Летуев смотрел на нее, как пионер, которому в почтовый ящик вместо «Мурзилки» засунули «Плейбой». Все сходилось. Что ж, пусть теперь он позайчуганит!

– Надеюсь, после твоего прихода «Лось» простоит еще хотя бы месячишко! – улыбнулся я.

– Об этом я не волнуюсь. Я переживаю, как ты без меня будешь…

– Да уж как-нибудь… Найду себе другую помощницу, не такую общедоступную.

– В этом я не сомневаюсь… Только вот как ты без меня в Ле Бурже будешь?

– А что такое? – насторожился я.

– Понимаешь, я тебе все забывала сказать: когда папа работал в Париже, я училась в одном классе с сыном нынешнего министра транспорта… Замечательный мальчик… Антуан. Скромный – папа у него тогда еще в оппозиции был. Мы с ним целовались. Один раз.

– С папой?

– Нет, с сыном. Но дома я у них бывала. Папа, кстати, страшный бабник. А мать – алкоголичка. Типичные аристократы. Я Антуану недавно позвонила, он очень обрадовался и обещал во время салона притащить папашу к твоему стенду. А папаша – личный друг президента. Но, вероятно, все это тебе уже не интересно…

– Катька, ну почему ты такая стерва? – с восхищением проговорил я.

– Когда-нибудь расскажу.

– Сам не понимаю, почему не могу на тебя долго злиться!

– Наверное, потому, что у нас много общего.

– Много – не много, а одно общее у нас действительно есть.

– И что же? – поинтересовалась она.

– Хламидии.

Когда по возвращении в Москву я привел Катьку к своему урологу, он с таким непрофессиональным интересом ее осматривал, что стало ясно: никакая многолетняя генитальная рутина не может притупить во враче чувство восхищения красивой пациенткой.

– К сожалению, на период лечения вынужден рекомендовать вам воздержание, – вздохнул доктор. – Если что, приходите еще! Не стесняйтесь…

– А мы и не стесняемся, – ответила Катерина. – Постельные болезни – это всего лишь разновидность отрицательной информации, которой обмениваются люди во время общения. Вас обругали – и вы пьете валерьянку. Вас заразили – и вы пьете антибиотики… Вам никогда это не приходило в голову?

– Никогда, – опешил уролог.

– Жаль! – Она встала и протянула ему для поцелуя руку с таким величественным видом, словно осматривалась только что в гинекологическом кресле не на предмет мочеполовой инфекции, а в связи с зачатием наследника престола.

Так для меня закончилась эта история с МИГами. Атташонка, по слухам, вскоре перевели с повышением в аппарат ООН. Базлаков перешел в отряд космонавтов. Вильегорского долго уговаривали, грозили лишить разрешения на полеты – и он отказался от всех предложений фирмы «Винстон», хотя на эти деньги мог, забросив авиацию, жить безбедно лет десять. Он разбился через год, катая на истребителе какого-то любителя острых ощущений…