Юрий Поляков - Красный телефон [сборник]

– Нет, ты должен есть! Иначе – ослабнешь! – настаивала она.

– Хорошо, купи что хочешь.

Шелест прекратился.

– Кто это? – спросил Арнольд.

– Эриния.

– Странное имя. Но ты все равно не теряйся! Если что, я тебе еще «амораловки» подошлю!

А ночью, затаившись в отрогах моей новой подруги, которую мысленно стал именовать Ужасной Дамой, я слушал признания о том, что ее голос часто привлекал мужчин, но, как правило, при визуальном знакомстве соискатели терялись и оказывались абсолютно ни на что не годны, а я – единственный, кто оказался настоящим мужчиной не только по телефону! Правда, у нее оставались сомнения, ибо истосковавшийся представитель сильного пола иногда способен на одноразовый подвиг. Так было с одним хозяйственником, освобожденным по амнистии… («Ты не ревнуешь, пузик?» – «Как можно!») И вот теперь, при повторном свидании, она убедилась, что я именно тот мужчина, какого она ждала всю жизнь. И она никому меня не отдаст, пусть даже ей придется передушить всех соперниц, как куриц! Об «амораловке» я рассказывать ей не стал. Зачем? В конце концов, каждая женщина хотя бы раз в жизни имеет право на счастливое заблуждение.

Я уснул, и мне снился голос Софи Лорен, который по-садистски жестоко душил хриплый, предсмертно захлебывающийся голос Анки…

Рано утром, часов в пять, меня разбудили длинные телефонные звонки.

– Алло, – слабосильно отозвался я.

На том конце провода послышались звуки борьбы, сопровождаемые криками: «Дай я ему скажу!» – «Нет, я…» Наконец мембрана содрогнулась от гневного рыка Николая Николаевича:

– Ты что же, гад, делаешь?! Да мы тебя за это…

Ответить я не успел, потому что трубка перешла к идеологу Журавленко. Его бешенство было отлито в холодную аппаратную бронзу:

– Вы, надеюсь, любезный, понимаете, чем грозит вам эта мистификация?

Но и ему я ответить не смог, потому что трубка оказалась у Сергея Леонидовича:

– Ты знаешь, что содержание порносалона на суде могут приравнять к содержанию притона? А если еще найдут наркоту… А ее обязательно найдут! Я тебе обещаю!

– А мне все равно! – равнодушно сказал я.

– Как это все равно? Ты знаешь, что в зоне тебя в первую же ночь зэки «петухом» заделают? Будешь кукарекать, предатель!

Я посмотрел на эсхатологически зашевелившуюся во сне телефонистку и ответил:

– Мне теперь уже все равно…

– Как это все равно?

– А вот так, – отозвался я, почти исчезая под ее сонно шарящей лаской.

– А что же нам делать? – растерялся Сергей Леонидович.

– Не знаю… Вы же сами сказали, что я вам больше не нужен. Выпутывайтесь…

– Но это же международный скандал! Издатель рукопись требует. Мы пока сказали, что по ошибке в папку чистые листы положили… Где роман?

– У меня больше ни одного экземпляра не осталось. Я вам с Горыниным все отдал.

– Мой экземпляр уже с диппочтой прислали – там тоже чистые листы! – клокоча возмущением, сообщил Сергей Леонидович.

– А горынинский?

– Он позвонил в Москву. Мария Павловна смотрела – там тоже чистая бумага…

– Значит, вы с ним чистую бумагу читали и нахваливали?

– Что ты, бляхопрядильная фабрика, к частностям цепляешься, тут надо престиж державы спасать! В Бейкеровском комитете все тоже на ушах стоят, говорят: если мы не объяснимся, они отменят свое решение и присудят премию этому венгру!..

– Они ему тоже не читая присудят? – желчно спросил я.

Тут трубка снова перешла в руки Журавленко.

– Я бы на вашем месте не задерживал внимание на тактических мелочах, а сосредоточился на стратегических проблемах.

– Например?

– Далеко за примером ходить не надо. Вы поймите, Венгрия – самое слабое звено социалистического лагеря! Может произойти катастрофа. Венгерская интеллигенция и так уже мелко обуржуазилась! Присуждение этой премии венгерскому диссиденту может полностью разбалансировать ситуацию…

В мембране вдруг опять забился Николай Николаевич:

– Я тебя удавлю! Что ж ты, гад, мне резаную бумагу подсунул?! Ты же знаешь, мне читать некогда, я с вашими матпомощами и автомобилями с утра до ночи, как белка в колесе… Придешь еще ко мне за матпомощью – я тебе выпишу!

И снова мне был голос Сергея Леонидовича:

– Где роман?

– А вы у лауреата спросите! – ехидно посоветовал я.

– Запил твой лауреат! Прямо в Диснейленде. С Микки-Маусом. И потом, он ничего объяснить не может – повторяет, как попугай: «Трансцендентально» – и ржет! А чуть нажмешь на него, хамит: «Не варите козла!» Где роман спрятал, я тебя спрашиваю именем закона?!