Тю Ван - Тайфун

В те дни он говорил: «Слава богу, наша страна снова обрела доброго короля, который прогнал и французов, и японцев. Я очень счастлив, что наконец-то могу спокойно посвятить себя моей пастве». Его поправляли: «Святой отец, теперь нет никакого короля!» Старик сердился. «Как так нету короля?! Дядюшка Хо — настоящий король Вьетнама!» — «Он президент, а не король!» Старик ухмылялся, говоря: «Молоды вы еще, чтобы меня учить! Вот я вас спрошу: что значит лозунг «Да здравствует президент Хо Ши Мин!»? Да здравствует — по-китайски значит: «пусть живет десять тысяч лет», — а так приветствуют только короля, разве не правильно я говорю? Пусть дядюшка Хо не король, но заботится он о своей стране по-королевски, мы это знаем, вот и славим его за это».

Самым памятным в те годы событием в жизни престарелого священника стал день получения праздничной одежды, присланной ему президентом Хо Ши Мином в подарок. По этому поводу в Донгкуи взвились флаги, а цветы украсили все дома. Отец Тап установил перед церковью алтарь, богато разукрашенный золотом и множеством свечей и окутанный благовонным дымом из бесчисленных курильниц. Когда председатель провинциального комитета Отечественного фронта Вьетнама прочитал послание президента и протянул обвязанный красивой шелковой лентой сверток отцу Тапу, тот, одетый в праздничную сутану, снял головной убор и громко произнес:

— Я, священник Лам Ван Тап, склоняю голову в глубокой благодарности и говорю — да здравствует президент Хо Ши Мин, пусть живет десять тысяч лет президент Хо Ши Мин!

Когда священник Хонг Куинь поднял в 1947 году мятеж в уезде Хайхоу, а в 1949 году епископ Ле Хыу Ты убил председателя уездного комитета в провинции Ниньбинь [16] В 1947—1949 годах в некоторых католических районах Северного Вьетнама, в том числе в провинции Ниньбинь, произошли волнения, вызванные подстрекательской деятельностью клерикалов. , отец Тап осудил эти преступления и снова оказался в конфликте с церковными властями.

Горячий патриотизм и преданность делу создания свободного, независимого Вьетнама вызвали у его врагов жгучую ненависть. Когда в приморский край вернулись французы и создали пресловутую автономную католическую провинцию, вновь назначенный епископ предложил отцу Тапу уйти в отставку, поскольку его называли сторонником коммунистов и даже коммунистическим проповедником. Отец Тап очень сердился, слыша такое. Коммунистическое учение он никогда не одобрял, считая его враждебным религии, семье и стране. Однако коммунисты, каких он знал и с которыми сталкивался, вовсе не были плохими людьми. Если бы они несли зло, он не мог бы верить коммунистическому правительству, его президенту Хо Ши Мину да и никому из кадровых работников. А старый Тап успел убедиться, что все коммунисты во Вьетнаме были скромными, воспитанными людьми, уважали традиции предков, стариков и религию. При их власти народ спокойно жил и трудился, а вот французы устраивали карательные экспедиции, жгли деревни, притесняли и убивали простых людей. Отец Тап не мог стать на их сторону, как не мог очутиться и в одном ряду с пасторами Лыонг Зуй Хоаном, Кхамом, Тхуком и Тунгом, которые были настоящими разбойниками: сбросив священнические одеяния, они возглавили роты и команды насильников и убийц, проявляли даже больше жестокости, чем французы. На знамени этих бандитов был вышит крест. Возглавив поход за чистоту христианской веры, они разрушали буддийские пагоды, оскверняли чаши для воскурений, установленные у алтарей предков. Когда отец Тап услышал об этих актах вандализма, он распростерся перед распятием и, плача, просил бога покарать этих антихристов. И враги его, неустанно следившие за стариком, радовались горю и слезам священника, полагая, что теперь он умрет.

Однако французы были разбиты, бежали вместе со своими прихвостнями, а автономная католическая провинция перестала существовать. Отец Тап, опираясь на палку, бродил по улицам Байтюнга в первые дни после освобождения и глядел на дома, которые были разрушены или стояли пустыми, брошенные своими обитателями. Город, казалось, вымер: сады заросли сорной травой, никто не торговал на рынках, всюду высились горы мусора. Лишь изредка на улицах попадались прохожие, и вид у них был до странности удрученный. «Что с вами? — спросил отец Тап у жителя города. — Варвары потерпели поражение и ушли. Неужто вас не радует свобода?» — «Радует, но только наш отец Кхам, наш епископ и многие другие священнослужители уехали на Юг. Они сказали, что господь бог покидает Байтюнг вместе с ними. Кто же станет заботиться о наших душах? Что будет теперь с нами?» — «Какой Иуда наплел вам всю эту чепуху, сын мой? Я тоже священник и знаю, что господь вездесущ, нет у него ни начала, ни конца, он — всюду: в небесах и на земле, в сердце каждого истинно верующего. А вы говорите, что он перебрался в Южный Вьетнам!..»