Тю Ван - Тайфун

И вот сегодня эта неизвестная молодая женщина нарушила ставший для нее привычным мир гнетущей безнадежности и тихого уныния. Нет, она не позволит вторгаться в этот мир. Если потребуется, она сделает все возможное, чтобы отвадить гостью от дома епископа. Можно ли взять такой грех на душу? По глазам незнакомки видно, что она страдает так же, как сама Кхюен три года назад. Монахиня задыхалась от противоречивых мыслей и чувств, ей стало жарко, словно она сидела у раскаленной печи. Она сорвала с себя белый шарф, рывком расстегнула тесный ворот черного платья из грубой домотканой материи. Она пыталась успокоить себя: ведь она еще молода, ей нет и тридцати лет, кожа на руках и лице сохранила упругость, в больших глазах еще светились порой задор и живость, как в прежние времена.

Нет! Она не позволит поступать с собой, как с ненужным хламом, который выбрасывают на свалку! Теперь монахиня злилась, ревновала, негодовала. Эти чувства заполнили все ее существо. Ах, если бы епископ только улыбнулся ей, погладил по голове, — и она снова пошла бы за ним куда угодно, даже в ад. Но он так не сделает никогда, Кхюен хорошо теперь это знала. Тогда — месть! Она покажет ему, на что способна разгневанная, оскорбленная женщина! Пусть ей не станет от этого лучше, но пусть и он узнает, что такое страдание!

Монахиня вынула из тумбочки лист бумаги, взяла чернильницу, ручку и начала быстро писать. Она плакала над своим письмом. Слезы оставляли фиолетовые пятна на бумаге, но она продолжала исписывать листок за листком. Свеча догорала, слова расплывались у нее перед глазами, но она не замечала ничего.

Ай вышла из церкви во двор и рассеянно осмотрелась. Наступала ночь. Кругом никого — все, наверно, разошлись по домам. Тучи рассеялись, и в небе зажглись далекие звезды. Они были тусклы по сравнению с фонарями, заливающими ярким светом улицы города.

Она не видела, когда и куда ушли Нян, тетушка Лак, сестры Иен и Ти, больная жена Кхоана. У каждого — свои дела в городе: молодые сестры отправились, конечно, гулять и веселиться, тетушка Лак — заключать торговую сделку, но куда же запропастилась Нян? Больше месяца она ни на шаг не отпускала Ай от себя, а тут словно сквозь землю провалилась. Нян со своими подругами прожужжала ей все уши душеспасительными беседами, и теперь бросила одну в незнакомом городе. Ай не возражала сестре, молча слушала ее проповеди, не веря ни единому слову. Если бы Выонг проявил такую настойчивость, Ай пошла бы за ним на край света. Но после размолвки у дороги он ее избегал. Обида мешала ей сейчас пойти и разыскать его, хотя она знала, что он тоже здесь и, может, ищет встречи с нею. Вдруг ей вспомнилась Тхин, которая после уборки риса не раз наведывалась в деревню. Вот с кем было всегда спокойно и хорошо. Острая на язык Тхин заражала весельем окружающих к легко поднимала настроение, когда было грустно. Потом мысли Ай перешли на Нян, Няй, Иен и Ти — все они были подругами и все состояли в обществе Фатимской богоматери. Ее раздражали их бесконечное нытье о несбывшихся надеждах, глупые сказки о счастье в какой-нибудь чужой стране, мечты о благостной потусторонней жизни. Однако чем дальше, тем больше мирилась она со словами новых подруг. Нет, Ай еще не сказала, что готова примкнуть к обществу, но чувствовала — еще немного, и она сдастся. Когда? Может быть, даже на следующем собрании, куда ее непременно затащат. Во всяком случае, она уже без особого сопротивления соглашалась участвовать в религиозных обрядах, прилежно читала Библию и ходила в церковь. Пока от нее не требовали, чтобы она вышла из кооператива или распространяла злостные слухи о кадровых работниках. Новые подруги усердно ругали Выонга, называя его нехристем и безбожником. Ай не могла перечеркнуть дружбы с ним, но почти уже решилась на разрыв. Только почему-то сегодня, после того как она увидела Выонга на обочине дороги, все ее подруги и их разговоры отошли на задний план, даже забылись, как обычная ерунда. А что, если эти люди, на словах желающие ей добра, замышляют против псе зло?!

Понурив голову, Ай шла из собора к дому, где они с сестрой должны были ночевать, и вдруг поняла, что не помнит дороги. На улице было полно молодежи. Девушки сняли длинные белые платья, в которых были во время праздничного шествия, и щеголяли теперь в ярких кофточках и брюках, некоторые оказались коротко подстриженными и вели себя весьма развязно, от дневного благочестия не осталось и следа. Ну а парни, те просто были дерзки и вызывающи. Ай ловила на себе их жадные взгляды и даже вздрагивала от неприятного ощущения: казалось, что на нее смотрят осатаневшие от голода злые коты. Ай стало страшно. Наверное, Нян и ее подруги успели уйти и преспокойно снят в домах. Ах, если бы Выонг оказался рядом! Она опять вспомнила его и почувствовала, как вспыхнуло ее лицо. Они пошли бы рука об руку. Он, конечно, бывает резок, но Ай ни в чем не стала бы ему сегодня перечить. Она купила бы в какой-нибудь лавчонке, которых здесь полно, статуэтку святого Антония и початки жареной кукурузы, они шли бы и вспоминали свое детство, похрустывая кукурузными зернами. Вот было бы здорово! Пустые мечты — Выонг наверняка укатил домой. Что ему делать здесь после тех слов, которыми встретила его Ай? Она вспомнила удрученный вид парня и пожалела его.