Тю Ван - Тайфун

Тхань во второй раз спросил, кто будет выступать, но ответом ему было только приглушенное шушуканье.

— Если что-нибудь непонятно, — нетерпеливо заговорил Тхань, — я могу разъяснить. Ведь решения правительства в области аграрной политики нужно хорошо усвоить. Прошу вас…

Покашливание и возня только усилились. Наконец поднялся молодой парень.

— Вот что хочу спросить: почему это мы, кто выращивает рис, должны чуть не целиком его продавать. По сельхозналогу мы все здесь чисты, а излишки хотим — продаем, хотим — сами едим. Вы же нам говорите о свободе, а сами принуждаете!

Тхань кивал головой, словно поощряя парня продолжать, но парень сел на свое место.

— Вы задали интересный вопрос, — сказал Тхань. — После выступления других товарищей я обязательно отвечу. Кто еще что скажет?

Поднялся крестьянин, сидевший недалеко от стола.

— Я тоже кое-чего не понимаю. Государственная цена на рис такая низкая, что мы не хотим продавать своим горбом заработанное. Вот вы говорите: рабочие трудятся, не щадя себя. А мы, крестьяне, даром что ли рис получаем? Почему тогда должны продавать его по цене, которая нас не устраивает? Вы, кадровые работники, вроде как заботитесь о нашем благе, а откуда оно, благо, возьмется, если рис продавать за бесценок?

Вопросы посыпались градом. Тхань только поспевал отвечать. Старался говорить обстоятельно, чтобы всем было ясно. Он растолковывал связь между производством риса и изготовлением тканей, говорил, что если у рабочих будут овощи, то крестьяне получат плуги. Разбирал, как влияет сельскохозяйственное производство на работу металлургического комбината в Тхайнгуене…

Резкий голос из темного угла комнаты прервал его:

— Говори-говори, парень, да только мы тебе не поверим. Ты знаешь одно, а мы другое.

Тхань опешил и только собрался было ответить, как заговорил Нгат:

— С семнадцати килограмм в месяц на едока много не напашешь. При такой еде на будущий год вы от нас вообще ничего по своим планам не получите.

Тхань хорошо понимал, что собрание подошло к решительному моменту, — тут бы только не сорваться! Надо говорить, опираясь на конкретные факты, которые дойдут до малограмотных слушателей.

— Уважаемые граждане, — спокойно ответил он, — семнадцать килограммов на едока — это ведь в среднем. Другими словами — и на взрослого и на грудного младенца. Значит, на работающего придется килограммов двадцать с лишним, детям — и семи-восьми хватит. Вы питаетесь лучше кадровых работников и многих трудящихся, которые зачастую получают всего по тринадцать килограммов в месяц…

Насмешливый голос с места перебил Тханя:

— А у кадровых работников желудок-то не больше апельсина, а кишки — тоньше рисовой соломы. Где им справиться с нашей крестьянской нормой. Вот нам так не меньше килограмма в день требуется. Не веришь — спроси у старика Три Плошки, он тебе подтвердит.

Старик сидел с широко раскрытыми глазами и, чавкая, жевал бетель. Сосед наклонился к его уху и крикнул:

— Правда ведь, дедушка? Скажи!

— Что сказать, какую такую правду?

— Что ты за один присест три плошки риса съедаешь и еще голодный остаешься?!

— Три плошки, четыре плошки, чтоб вас черти к себе забрали, — неожиданно сердито заговорил старик. — Правда, что три плошки съем и еще хочется. Но спрошу я вас, односельчане, кто здесь силой со мной сравнится? А я покрепче буйвола, что был у старосты Хи в давнее время. Помнится, этот буйвол с первой же борозды норовил удрать, а я его заставил и эту пройти, и вторую, и все поле. Когда пахать кончали, он еле на ногах стоял, а мне хоть бы что — давай еще поле, вспашу и его. Этот буйвол меня потом бояться стал. А все почему — потому что меньше трех плошек в обед не ем. Если жена меньше подаст, сейчас ей подзатыльник.

Старик тяжело поднялся на ноги и оглядел собравшихся.

— А теперь на вас смотреть противно, как вы работаете. Унесете с поля несколько снопов — и все, выдохлись. Сами и решайте, нужны вам три плошки риса в обед или нет!

Все расхохотались. Сердито посмотрев на смеющихся, старик сплюнул и, громко стуча палкой об пол, пошел из комнаты. По реакции крестьян Тхань понял, что речь старика оказала решающее воздействие на настроение собрания. Старик был прав: чтобы работать, как он в молодости, питаться нужно как следует. Но Тханя поджидал еще один коварный удар.

Встал и попросил слова Диеу. Тханя поразила перемена, произошедшая с улыбчивым хозяином, который недавно так любезно угощал своего гостя.