Тю Ван - Тайфун

И тут из деревни послышался усиленный мегафоном голос: «Товарищи! Группа кадровых работников опережает всех, она скосила уже больше двух мау…»

Мегафон было смолк, но вскоре снова раздался голос: «Члены кооперативов! Не годится нам, более опытным в уборке риса, уступать новичкам, давайте-ка поднажмем!»

Было девять часов утра. На дороге появилось несколько деревенских парней, возвращавшихся в деревню с рынка. Они несли какие-то покупки, шли не спеша, вразвалочку, весело переговаривались. Увидев на поле множество девушек, остановились и вытаращили глаза.

— Смотрите, а вон у той, что повыше, ножки-то ничего, а!

— Только загореть почему-то не успели!

Школьницы, к которым относились эти слова, не знали, как себя вести, — то ли смеяться, то ли плакать, то ли бежать. Одна так и сделала: бросила колосья в воду и кинулась к подругам.

Парень с длинными завитыми волосами прокашлялся и скороговорочкой прогнусавил вслед убегавшей девушке куплет из пошлой песенки:

В волости хватало бездельников. В годы долгой оккупации часть молодежи, особенно дети состоятельных родителей, привыкла ничего не делать. Все, что умели эти здоровые парни, — околачиваться на рынке, торговаться или торговать. Заветное желание — купить рубашку поярче, а брюки поуже. Эти лодыри не давали проходу ни одной девушке. Однако бравые молодцы быстро линяли, превращаясь в мокрых куриц, как только оказывались перед местными властями. А когда проходил очередной набор в армию, их словно ветром выдувало из селения! Однако стоило появиться праздничной процессии, приехать в деревню кинопередвижке или артистам, как напомаженные хлюсты в таиландских сандалетах, добытых у спекулянтов, оказывались тут как тут, пели, шумели и хулиганили.

Люди, работавшие на поле, поначалу не обратили внимания на незваных гостей. Но поведение их становилось все развязнее, приставания — все назойливее, и тогда одна артистка, женщина уже немолодая — ее звали Тхин, — разогнулась, огляделась по сторонам и сразу поняла, в чем дело.

— Девушки, послушайте-ка! — крикнула она. — Предлагаю поприветствовать нарядных молодых людей, которые, прогулявшись на рынок, теперь пришли помочь нам. Давайте-ка, девушки, свои серпы, отдадим их этим молодцам.

Парни продолжали бесцеремонно разглядывать девушек. Один из них, похожий на пестрого головастика из-за яркой одежды и красных прыщей, усыпавших все его лицо, — это он пропел начало песенки про любовь — осклабился во весь рот, показав несколько золотых коронок.

— А что, если будет любовь, то почему бы не преодолеть горы?!

Тхин рассмеялась.

— Верно говоришь. Только до гор далеко, а рис — вот он. Его и надо нам одолеть в первую очередь. На вас наряды не для работы, а то бы вы нам, конечно, помогли, ребятки, так ведь? Но что поделаешь, вы, наверно, поете хорошо? Вот этот, с золотыми зубами, куда какой голосистый! Спойте-ка нам, чтобы повеселей работалось.

Предложение Тхин подхватили:

— Пускай споют что-нибудь веселое!

Такого поворота парни не ожидали. Поняв, что попали в дурацкое положение, они поспешили прочь.

Девушки проводили их хохотом, а Тхин прокричала вдогонку:

— Эй, детки, не забывайте, что на дворе-то тысяча девятьсот шестидесятый год. Не найти вам теперь щели, куда можно было бы забиться и спрятаться от новой жизни!

Повар из воинской части принес на мерно покачивавшемся коромысле два ведра воды. Опустил их на землю у края поля и позвал:

— Девушки, сестренки! Подходите водички попить! А на этих оболтусов не стоит и внимания обращать — с ними жизнь разберется!

Девушки столпились возле баков. У всех от жары давно уже пересохло в горле. Повару совали кто кружку, кто жестянку, а он, не разгибаясь, наполнял их черпаком, сделанным из консервной банки. Вода была теплой, но ее пили жадно, и она, словно хмель, кружила головы. Лица работников раскраснелись, волосы слиплись от пота и блестели. Подтянулись мужчины, усталые, молчаливые.

— Ну вот, теперь будешь знать, как рис достается, — обратился шутливым тоном руководитель ансамбля к одной из девушек. — Ни одного зернышка из чашки не выбросишь, как вспомнишь про это поле!

Девушка удивленно посмотрела на говорившего и ответила:

— Я рис и так никогда не бросала, а работы не боюсь!

Шутник, смешавшись, отошел в сторонку. На поле повсюду лежали небольшие снопы. Десятка два учеников относили снопы на край поля и раскладывали их для просушки. Работа тоже была не из легких, потому что носить рис приходилось на руках — ни одной плоскодонки, ни одной бамбуковой плетенки не было. Наконец кто-то из ребят сообразил: с разрешения крестьян нарубил в деревне молодых бамбуковых побегов и сделал из них подобие волокуши. Дело пошло быстрее. Примеру изобретателя последовали другие, и скоро ребята, впрягшись в свои нехитрые приспособления, принялись свозить рис к дороге, как заправские рикши.