Тю Ван - Тайфун

Хао заговорила первой:

— Поздненько вы гуляете, уважаемый, уже несколько часов вас поджидаю.

Удивленный Сык вытаращил на нее глаза, не понимая, зачем он ей понадобился.

— Меня ждете? А чего это вдруг?

В руках у торговки был большой сверток. По запаху Сык понял, что в нем жареная собачья колбаса с бобами. И наверняка к этой колбасе, которая тает во рту, найдется бутыль самогона. И Сык сразу почувствовал, как он голоден. Хао взяла старика за руку, и это ласковое прикосновение удивило старика. Он никогда не подозревал, что прикосновение женщины так приятно! Старый дурак, бездомный бродяга, он всю жизнь думал, что нет в жизни ничего слаще водки. А теперь, когда женщина вела его за руку, словно младенца, он расхотел и есть, и пить, и непонятные желания заставили биться его сердце, как сумасшедшее, аж дыхание перехватывало. А Хао шептала ему на ухо:

— Я пришла к тебе, Сык… потому что ты очень симпатичный человек. Подлый Нионг выгнал меня из дома… Мне негде переночевать… Ты же не откажешься приютить меня хотя бы на одну ночь?

Они вошли в его лачугу. Хао налила ему стакан водки, потом другой. Сык послушно пил. В ушах старика зашумело, словно он услыхал морской прибой, который бился в берег прямо у его ног. Потом ему почудилось, что он летит и падает, падает в нескончаемую бездонную пропасть. «Господи, сколько же мне лететь?» — мелькнуло у него в голове, и это была последняя мысль, после чего наступило забвение.

На другой день на деревенских улицах никто не видел Сыка, и все удивлялись. Нашлись любопытные, которые не выдержали и заглянули в его хижину. Сык лежал навзничь на соломенной подстилке. Живот старика раздулся, кожа на лице стала мертвенно-синей. Он еще лепетал какие-то слова, которых никто так и не понял:

— Эх ты, бедняга… поверил… вот подлецы…

Через полчаса он умер. Ангел-хранитель не опустился в последний миг его жизни, и никто не шел за его гробом. Только церковный колокол громко ударил, с радостью возвестив о том, что старый пьяница Сык покинул этот мир.

Тиеп осматривал кооперативные поля. Вот эти сорта риса хорошо подходят, можно ждать отличного урожая. Он делал пометки в своей записной книжке, с которой никогда не расставался, и бормотал себе под нос: «На круг в среднем выйдет вполне прилично, каждому будет что есть. Это, конечно, неплохо, но урожайность у нас все равно низкая, опять будем на последнем месте в уезде». Заодно Тиеп полюбопытствовал, как идут дела у единоличников, у них на участках рис был и погуще и получше. Да, трудно доказать людям, что труд на общественном поле может быть более выгодным, более рентабельным! А жизнь крестьян все равно меняется к лучшему. Сколько мощеных дворов, отремонтированных и даже заново построенных домов, и в каждом доме — новые вещи: кровати, зеркала, шкафы, термосы… За полгода в волости продано больше семидесяти велосипедов. Однако работы впереди непочатый край. Многие теперь сыты, обуты, довольны, но есть и бедные семьи. А накормить и одеть надо всех, чтобы никто не чувствовал себя обойденным. Тиеп вернулся в волостной комитет, долго сидел над своими записями, считал, пересчитывал, прикидывал. «Эх, достать бы удобрений побольше, сразу поднялись бы урожаи — по девятьсот килограммов получали бы с одного мау. Только где их взять, эти удобрения? Кроме того, не хватает тягловой силы, техники. А главное — добросовестности у каждого работника, пусть даже в маленьком деле. Где же доставать удобрения? Если взять в долг у государства, то когда мы сможем рассчитаться? Сложный вопрос!» — Тиеп махнул рукой и развернул недавно поступившую из уезда бумагу. «Вот еще одна проблема, — подумал он. — Требуется срочно направить людей на курсы по агротехнике. Из селения Сангоай пока записалась одна Ай. Надо срочно мобилизовать еще несколько человек».

И тут в комнату влетела Ай, красная, как петушиный гребень.

— Легка на помине! — приветствовал ее Тиеп и услышал сердитый ответ:

— Может, и легка, но от тяжести, которую вы на меня взвалили, можно надломиться! Не могу — и все!

— Да в чем дело? — удивился Тиеп.

— Никто не хочет записываться на курсы.

— Почему?

— Не знаю. Я побывала во многих домах, но везде смотрят на меня так, будто я милостыню пришла у них просить.

И Ай рассказала, как отправилась выполнять поручение Тиепа, которое он считал для нее первым важным делом на пути вступления в молодежную организацию. Ай перекинула через плечо сумку и начала свой обход с Дака, председателя кооператива Сабинь. Тот встретил ее кривой улыбочкой: