Ричард Кондон - Честь семьи Прицци

— Черт бы их побрал, — сказал Чарли. Они медленно двигались к югу. — Неужели они не понимают, чем это может кончиться, или им плевать?

— Чарли, в том-то и дело, что понимают. Если мы выдадим Айрин, она расскажет копам о похищении Филарджи. А если не расскажет, то Филарджи — когда мы его освободим — побежит в полицию и опознает ее как участницу похищения и убийцу жены капитана.

— Значит, Бокка хотят уничтожить Прицци? То есть что бы ни делали Прицци — если они сдают убийцу жены полицейского, им все равно сломают хребет?

— Выходит, что так. Кроме того, Бокка получают от копов дополнительные преференции. За наш счет, конечно. Я не утверждаю, что Бокка знают все, но они узнают, когда человек Прицци заговорит.

— Итак, они начали с Винсента.

— У них своя честь, Чарли, — пожал плечами Анджело. — Похороны Винсента завтра. Служба в Санта-Грациа.

— Жаль, что я не могу прийти.

— Обсудим сделку или подождем твоих людей, чтобы и они послушали?

— Рассказывай сейчас.

— Прицци согласились заплатить всю сумму по твоему требованию. Дон Коррадо лично дал добро.

— Что? Они не торговались? Вот так просто возьмут и отдадут мне деньги?

— Не совсем так, Чарли. Выслушай меня. Когда Винсента убили, я поехал к дону Коррадо, чтобы сообщить ему об этом. Мы стали говорить о Винсенте, и он сказал, что собирался перевести Винсента в Вегас, чтобы он заправлял там игорным бизнесом. А потом он и говорит, что на место босса планировал тебя. Как тебе это?

Чарли был настолько потрясен, что даже остановил машину, съехав на обочину.

— Ты хочешь сказать, что это была не подстава? Он не врал мне? Он и вправду хотел перевести Винсента, а меня назначить боссом?

— Похоже, что так.

— Господи, у меня просто нет слов!

— Когда я прочел ему твое письмо, он все твердил, что должен с тобой помириться. Он думает только об этом. Семьдесят миллионов есть семьдесят миллионов, на кого он их оставит? Винсента теперь нет, я стар, он еще старше. Все остальные — мелкие сошки. Он хочет, чтобы ты вернулся и возглавил бизнес, Чарли. Вот почему он готов отдать тебе все. Я в этом деле никакой не посредник, я просто посыльный. Дон Коррадо сам хочет договариваться с тобой. Это большая удача, я считаю.

Чарли сидел, уставившись в окно на вывеску «Химчистка», и представлял себя боссом семьи Прицци. Вся жизнь готовила его к этому. Он мечтал об этом с тринадцати лет, и теперь его мечта могла, наконец, осуществиться. Он чувствовал власть в своих руках, как тонкую и прочную ткань. Он ощущал ее вкус, точно его мать воскресла, чтобы приготовить для него свое фирменное блюдо. Он вспомнил о деньгах. Винсент имел восемь миллионов в год чистыми, храня их в Швейцарии и инвестируя в сотни проектов, которые затевал или рекомендовал Эд. Он подумал о почестях, которые оказывают боссу.

— Ты можешь поручиться, что ехать к нему безопасно, папа?

— Я знаю дона Коррадо пятьдесят лет, и за него обычно нельзя поручиться, но сейчас я совершенно уверен, что он говорит правду. Ты очень нужен ему, Чарли.

— Когда же мне ехать?

— На следующий день после того, как страховая компания перечислит выкуп за Филарджи.

— Эти деньги попадут к дону Коррадо, а не ко мне. Нет, я не отдам Филарджи, пока мы с ним не договоримся.

— А тебе не нужно его отдавать. Страховая компания перечисляет деньги, на следующий день ты встречаешься с доном Коррадо, но Филарджи пока у тебя. Если вы договариваетесь, ты его отпускаешь, и Прицци получают свой банк за десять процентов цены.

Деньги поступили в банки Лагоса, Гонконга, Арубы, Панамы и Сан-Паулу примерно в то же время, когда тело Винсента предавали земле на кладбище церкви Санта-Грациа-ди-Трагетто, среди огромных мраморных склепов и гробниц с именами усопших Прицци, Сестеро и Гарроне. Похороны проходили спокойно, но торжественно. Поскольку Винсент был одним из последних мафиози старой гвардии, которые родились за океаном в Агридженто, проводить его в последний путь собрались главари организованной преступности и большие люди со всех США. Присутствовали представители семьи Спина, поручители дона Коррадо и родня его покойной жены.

По оценкам журналистов, на цветы было потрачено примерно шестьдесят пять тысяч долларов. Репортаж вели все национальные телеканалы. Генеральный прокурор, министр внутренних дел, глава ФКС, шесть губернаторов и одиннадцать сенаторов лично по телефону выразили соболезнования дону Коррадо и Эду Прицци. На прощальную мессу собралось море скорбящих, черная одежда которых и черная щетина на лицах мужчин сами по себе служили знаками скорби.