Люсинда Райли - Сестра ветра

– Конечно. Отныне кабинет Па Солта всецело в вашем распоряжении, – сказала Ма и грустно улыбнулась.

Я быстро сбегала к себе наверх за ноутбуком и направилась в кабинет отца. Распахнула дверь. Все как всегда… Стены, отделанные дубовыми панелями, удобная антикварная мебель. Я осторожно уселась в папино кожаное кресло и положила на письменный стол из орехового дерева свой ноутбук. Подключила интернет и стала ждать, когда он загрузится, вращаясь в кресле и бесцельно разглядывая обилие самых разных предметов, которые отец хранил на полках. На первый взгляд, между всеми этими вещами не было ничего общего. Просто какие-то разрозненные предметы, обычные сувениры, привезенные Па Солтом из дальних странствий. Потом я сосредоточилась на изучении книжных полок, занимавших полностью одну стену и протянувшихся от пола и до самого потолка, мысленно прикидывая, на какой из полок должна стоять та книга, о которой отец упомянул в своем письме. Взгляд мой выхватил томик Данте, примостившийся между Диккенсом и Шекспиром. Рядом стояли книги Сартра. Я поняла, что все книги в библиотеке отца расставлены в алфавитном порядке. Собрание было довольно эклектичным, но поражало разнообразием вкусов и пристрастий, собственно, таким разнообразным и многосторонним человеком был и сам отец.

Мой ноутбук раскапризничался и сообщил мне, что он решил отключиться, не успев открыться. Пришлось снова ждать, пока он осуществит перезагрузку. Я поднялась с кресла и подошла к CD-проигрывателю. Все мы, сестры, многократно уговаривали отца купить себе более современную технику, перейти на айпод, к примеру. Но отец, несмотря на то что его кабинет был оснащен самыми современными компьютерами и новейшими электронными системами связи, был непреклонен. Говорил, что уже слишком стар, чтобы менять свои привычки. К тому же, по его словам, он привык не столько слушать, сколько «видеть» исполняемую музыку. Я включила проигрыватель. Интересно, что папа слушал в последний раз, незадолго до своей смерти? Комната тотчас же наполнилась величественными аккордами начальных тактов пьесы Грига «Утреннее настроение» из его музыки к драме Ибсена «Пер Гюнт».

Я замерла на месте. Волна воспоминаний накрыла меня с головой. Эта пьеса была одной из самых любимых папиных мелодий, и он часто просил меня наиграть ее на флейте. Собственно, тема «Утреннего настроения» стала сквозной темой всего моего детства. И вот эта изумительная музыка снова напомнила мне о тех незабываемых рассветах и восходах солнца, которые мы встречали вместе с отцом, когда отправлялись плавать по озеру и Па Солт учил меня, как надо управлять яхтой.

Как же мне сегодня не хватает отца!

И как мне не хватает еще одного человека.

Между тем музыка росла и ширилась, заполняя все пространство комнаты своими прекрасными звуками. Я инстинктивно сняла трубку с папиного телефона, стоявшего на письменном столе, намереваясь позвонить.

Прежде чем начать набирать номер, я поднесла трубку к уху и поняла, что кто-то уже разговаривает по телефону на другом конце дома. Линия занята.

И в ту же минуту испытала самый настоящий шок, услышав интонации, знакомые мне с детства. Не может быть! Тот же самый голос, который, можно сказать, с колыбели утешал и успокаивал меня. Сама не понимая, что делаю, я вклинилась в чужой разговор.

– Алло! – громко крикнула я в трубку и тут же отключила проигрыватель, чтобы окончательно убедиться в том, что это был его голос.

Но на другом конце провода послышались лишь короткие гудки, и я поняла, что он ушел.

Я плюхнулась в кресло, тяжело дыша, потом вскочила с места и ринулась в холл, стала громко звать Ма. На мои крики из кухни выбежала Клавдия. При виде экономки я истерично разрыдалась, а когда на лестнице появилась переполошившаяся Ма, опрометью бросилась к ней.

– Алли, милая! Ради бога! Что случилось?

– Я… я только что слышала его! Ма, я слышала его!

– Кого, милая?

– Па Солта! Он разговаривал по телефону. А я в этот момент сняла трубку, чтобы набрать один номер. О боже! Папа не умер! Он жив!

– Алли! – Я перехватила испуганные взгляды, которыми обменялись Марина и Клавдия. Потом Ма обняла меня за плечи и повела в гостиную. – Дитя мое, пожалуйста! Попытайся успокоиться.

– Как я могу успокоиться? Я всегда знала… я чувствовала, что папа не умер. Что он сейчас где-то скрывается, и кто-то из тех, кто обитает в этом доме, разговаривал с ним… Да! Разговаривал! – Я бросила на Ма обличающий взгляд.