Денис Драгунский - Соседская девочка

Вдруг Светлана Игоревна услышала голос. Громкий, гадкий, звонкий и в то же время трескучий.

Она подняла голову от сканворда. На скамейке напротив сидели двое парней и девушка. Девушка молчала, а парни разговаривали. Один что-то бухтел и кивал, а вот второй громко рассказывал, как вчера круто что-то там. Голос был такой громкий, что заслонял слова. Но громкий в самом отвратном смысле – какой-то у него был проникающий тембр. Видно было, что парень вовсе не напрягается так орать, это у него само получается, естественно и легко – так, что у всех ломит перепонки. Вид у него был тоже отвратный. Худой, наглый и в длинном шарфике.

Светлана Игоревна вспомнила, как давным-давно она отдыхала на Азовском море. Совсем почти что девочкой еще. Сняла комнату в частном секторе. Утром хозяйка стала громко объяснять ей, где тут моют посуду. Перепонки ломило. «Зачем вы на меня кричите?» – спросила Светлана Игоревна, тогда еще Света. «Так я ж не кричу! – изумилась хозяйка еще громче и звонче. – Так это ж у меня голос такой!» «Всегда?» – уточнила Света. «А что ж такого?» – сказала та еще громче. «Пожалуйста, верните мне задаток, и я съеду!» «Еще чего! Отживи пять дней задатка, и тогда съезжай на здоровьичко, а пока не выдумывай!» Света заплакала и сказала: «Лучше отдайте!» Хозяйка пристально посмотрела в серые Светины глазки, залезла под фартук, и вытащила ту самую пачечку денег, которую Света ей вчера передала, и, держа в руках тяжелую печную кочергу, молча ждала, пока Света запихает свои брючки и кофточки в рюкзак.

Светлана Игоревна помахала журналом со сканвордом, чтобы привлечь внимание этого парня. Но он не обратил внимания. Зато девушка посмотрела на нее. Светлана Игоревна показала девушке на парня и прижала палец к губам. Та не поняла. А парень продолжал что-то громко-звонко-гадостно-трескуче излагать. Светлана Игоревна надеялась, что поезд разгонится, и загрохочет, и хоть чуть заглушит этот мерзкий тенор, рвущий уши и мозги. Но куда там! Грохот поезда совсем как будто бы затих на фоне голоса, и все люди вокруг, во всем вагоне, тоже как будто бы исчезли на фоне этой наглой рожи. Самый ужас был в том, что этот парень ничего не нарушал. Ни к кому не приставал и даже не матерился.

Поезд стал замедлять ход перед остановкой.

Светлана Игоревна встала, сложила журнал, пихнула его в сумку и в отдельном кармашке сумки нащупала австрийский выкидной нож. Она его носила с собой, чтоб защищаться от насильников и защищать детей от педофилов.

Поезд остановился. Три человека вошли, шестеро вышли. Светлана Игоревна была седьмая. Она задержалась у дверей и с некоторой даже надеждой посмотрела на парня – вдруг умолкнет? Но он продолжал. Осталось буквально три секунды. «Осторожно, двери закрываются!» Она нажала на ноже секретную кнопку. Лезвие выкинулось, щелкнул фиксатор. Она ловко подхватила шарфик на шее парня, закутав в него свой нож, воткнула лезвие ему в шею и выскочила в закрывающиеся двери.

Красивая струя красивой крови красивым фонтаном брызнула на стекло и красивыми каплями стала сползать вниз.

Поезд тронулся и уехал.

«Тисифона!» – вспомнила Светлана Игоревна.

– Где ты был? С кем ты там был? Зачем ты там был? – набросилась Наташа на Митю, едва он переступил порог квартиры.

Митя вздрогнул, но тут же взял себя в руки.

– Раз ты два раза сказала «там», значит, ты сама прекрасно знаешь, где я был. Да, я был там. Зачем? Просто так. Захотелось.

– С кем?!

– Ни с кем. Один. Сам с собою. – Он сел на табурет у вешалки, снял ботинки, надел домашние туфли, встал, улыбнулся, обнял Наташу.

Она вырвалась и побежала в комнату.

Потому что одна знакомая час назад прислала ей фото: ее муж Митя сидит в концертном зале и с важным задумчивым видом слушает что-то жутко классическое: на сцене виден был кусочек оркестра – какие-то скрипачи.

Это было как нож в спину. Потому что она обожала Митю именно за его полную нетронутость в смысле культуры – литературы, искусства, музыки и даже кино чуть сложнее «Семейки Симпсонов». Митя был прост и чист. Добр и мил. Программист в солидной фирме, очень хорошая зарплата, отлично водит машину, умеет разобраться с домашней техникой, готовит, представьте себе, охотно и довольно вкусно, но вот и все.

Придет домой, несколько историй про начальство, про ребят на работе, ужин, долгое обсуждение соуса для макарон, телевизор и спать – в прямом и переносном смысле.