Денис Драгунский - Соседская девочка

– Не простудилась?

– Нет.

– Ну и слава богу, – сказал я. – А что мама?

– Да ничего мама. Я ей вечером сказала: «Мамочка, а можно я лучше буду в ванне мыться, а не в душе?» – «Да пожалуйста. Только вставать будешь на пятнадцать минут раньше. Пока воду нальешь, пока сольешь, пока ванну сполоснешь. Ну, и ложиться тоже не в десять, а без четверти». – «Хорошо, мамочка».

Хотя ничего хорошего. Эта моя знакомая сильно пила, а потом, уже в немолодом возрасте, покончила с собой.

История ужасная, но, увы, подлинная.

В одном вузе случайно услышал разговор двух женщин доцентского возраста.

– Звонит сегодня в половине восьмого, я еще в кровати! «Привет, прости, у тебя есть статья Хинсмана из восьмого номера “Паблик Ревью”? В пэдээф?» Кажется, есть, говорю, надо поискать. «Можешь мне срочно прислать?» Могу, говорю, а тебе зачем? «Это, – говорит, – не мне, а моей аспирантке». Вот ведь гад какой! Когда-то он для меня в Ленинку ездил и статьи ксерил! И мне домой привозил! А теперь я, значит, должна искать статью для его аспирантки? Это он нарочно?

– И что ты ему сказала?

– Чтоб позвонил вечером. Так нарочно или нет?

– Да конечно, не нарочно! Что ему, больше заняться нечем, кроме как тебя дразнить?

– Тогда скажу, что не нашла.

«Вдруг он превратился в другого человека, – написала мне одна моя знакомая. – Я влюбилась в сильного, энергичного, доброго, умного мужчину, который за три года сумел создать мощный бизнес. Потом мы развелись. Из широкого, щедрого, сердечного человека он превратился в сухого, скупого, пошлого. Пишет письма ребенку в таком стиле: “в дальнейшем необходимо учесть, что финансирование твоего образования…” Как будто бы тот человек умер, а вместо него какой-то комический сквалыжник. Тьфу! Что с ним сделалось?»

Да ничего.

Наверное, он всегда был такой. Просто в момент взлета всё отдано взлету. Бегун на дистанции прекрасен. Дирижер за пультом прекрасен. Генерал в штабе во время битвы – прекрасен. И так далее.

Мой близкий друг однажды в юности влюбился в женщину-хирурга. Перед операцией два дня (когда она готовилась), во время операции (он несколько раз смотрел на нее вместе со студентами через стекло) и пару дней после она казалась ему богиней. А так – это была обыкновенная тетенька, скорее даже мещанка, не очень умная, довольно жадная, себялюбивая, жестокая, по-медвежьи громоздкая и давящая в общении…

Что же касается бывшего мужа моей знакомой – то не исключено, что кто-то и сейчас, глядя на него «в работе», – восторгается им, влюбляется в него…

Будете много есть – муж уйдет к худенькой.

Будете мало есть – муж уйдет к полненькой.

Будете много тратить – муж уйдет к экономненькой.

Будете мало тратить – муж уйдет к расточительненькой.

Будете редко давать – муж уйдет к сексуальненькой.

Будете часто давать – муж уйдет к аскетичненькой.

Будете одетой ходить – муж уйдет к голенькой.

Будете голой ходить – муж уйдет к одетенькой.

Будете быстро стареть – муж уйдет к молоденькой.

Будете вечно молоды – муж уйдет к старенькой.

Заставите мужа плавать, заставите мужа ползать, заставите мужа бегать, заставите мужа летать воробышком – он все равно уйдет.

Ножками, извините.

Поэтому сразу отрубите ему ножки – и ни в чем себе не отказывайте.

«Костюм – великое дело.

Мне рассказали однажды печальную историю об одном иеромонахе *** монастыря.

Одна женщина пришла к нему с искренним намерением исповедоваться. Исповедь была самая настоящая, удовлетворившая обе стороны. В дальнейшем исповедь повторялась.

В конце концов исповедальные разговоры перешли в любовные свиданья, потому что духовник и духовная дочь почувствовали друг к другу любовные переживания. После долгих колебаний и мучений оба решили вступить в брак.

Однако одно обстоятельство оказалось роковым. Иеромонах, расстригшись, одевши светский костюм и обривши бороду, явился однажды к своей будущей жене с сообщением о своем окончательном выходе из монастыря.

Та встретила его вдруг почему-то весьма холодно и нерадостно, несмотря на долгое страстное ожидание. На соответствующие вопросы она долго не могла ничего ответить, но в дальнейшем ответ выяснился в ужасающей для нее самой форме: “Ты мне не нужен в светском виде”.