Денис Драгунский - Соседская девочка

– Иван Евсеич! – обратился к нему доктор. – Не подскажете ли дорогу? Живет тут у вас по соседству некий Егор Францевич Шпигель, непременный член уездного присутствия по крестьянским делам….

Иван Евсеич тупо поглядел на доктора, как-то дико улыбнулся и, не сказав в ответ ни одного слова, всплеснув руками, побежал к усадьбе с такой быстротой, точно за ним гналась бешеная собака.

– Надумал, ваше превосходительство! – закричал он радостно, не своим голосом, влетая в кабинет к генералу. – Надумал, дай бог здоровья доктору! Членов! Членов фамилия акцизного! Членов, ваше превосходительство! Посылайте депешу Членову!

– Накося! – сказал генерал с презрением и поднес к лицу его два кукиша. – Не нужно мне теперь твоей херовой фамилии! Накося!

Гость долго говорил, что обожает сотернское вино «Шато д’Икем», особенно урожая 1989 года, что ничего на свете лучше нет. Хозяин, кряхтя, достал из своей коллекции эту бутылку, раскупорил, налил. Тот чуть пригубил, отставил бокал и заговорил о футболе.

Человек мечтал приобрести картину Фалька. Искал по коллекционерам. Чтоб был подлинный Роберт Фальк! Наконец за большие деньги купил на аукционе. Но все никак не соберется повесить на стену.

Политик стремился попасть в парламент. Истратил на это кучу сил и средств. Став членом парламента, пообещал какому-то боссу мафии пролоббировать нужную ему поправку к закону, взял аванс, был уличен, лишен неприкосновенности, изгнан из депутатов, едва избежал тюрьмы, а денег уже нет. Едва вымолил у мафии унизительную рассрочку долга, и теперь отдает и живет бедно…

Ну и наконец: увидел, был поражен красотой и изяществом, увлекся, влюбился, полгода ухаживал, носил цветы, делал предложение буквально на коленях стоя. «Если не ты, то никто и никогда…» Уже в свадебном путешествии стал спать отдельно. Говорил друзьям и психоаналитику: «Сам не знаю, что за дьявол… даже обидно».

– Дарья, мне нелегко это говорить, но мы не подходим друг другу.

Она подняла на него свои большие доверчивые глаза и сказала:

– Я беременна.

– Марьяна, вы здесь начальник! Можете уволить всех этих бездельников!

Она подняла на него свои большие доверчивые глаза и сказала:

– Я беременна.

– Василиса, эти деньги не твои, они просто лежат на твоем счете.

Она подняла на него свои большие доверчивые глаза и сказала:

– Я беременна.

– Настя, нам через пять минут выходить, а кот нассал мне в ботинок!

Она подняла на него свои большие доверчивые глаза и сказала:

– Я беременна.

– Клавдия, это провал. Нас накрыли. Я даже подозреваю, кто нас сдал…

Она подняла на него свои большие доверчивые глаза и сказала:

– Я беременна.

– Анастасия, поздравляю вас с защитой докторской диссертации!

Она подняла на него свои большие доверчивые глаза и сказала:

– Я беременна.

– Олеся, где корова? Где корова, я тя спрашиваю, али не слышишь?

Она подняла на него свои большие доверчивые глаза и сказала:

– Я беременна.

– Инга, прости, что я так долго тянул с предложением. Будь моей женой!

Она подняла на него свои большие смеющиеся глаза и сказала:

– Я беременна. Но не от тебя, милый…

Вообще же сообщение «Я беременна» в литературе уже давно стало штампом, если не стилистическим, то сюжетным.

«В один день, как я пришел к обеду, взяла она меня за руку, и сказала мне, хотя и обыкновенным своим тоном: “Друг мой, я беременна”, и протянула ко мне свои губки» (Филатьев, 1795). «”Увы, Неон! Я беременна”. Я оцепенел от ужаса и едва мог на ногах удержаться» (Нарежный, 1822). «Я беременна, – сказала она тихо и медленно» (Лев Толстой, 1878). «Она обвила руками мою шею и, наклонившись надо мною, произнесла шепотом: “Я беременна, Петя…” В первый момент известие это не произвело на меня впечатления, но затем мне сделалось очень досадно и скверно» (Станюкович, 1879).

Возьмем, например, знаменитое «ПРИСЛОНИЛСЯ (ГОРЯЧИМ) ЛБОМ К ХОЛОДНОМУ (ОКОННОМУ) СТЕКЛУ» как жест бессильной тревоги, как скупая, но действенная характеристика волнения или отчаяния.