Юлий Квицинский - Отступник

— А смотри-ка, эти черти на Западе все же здорово обстановку у нас чувствуют, — улыбнулся сам себе Тыковлев. — Бойерман как в воду глядел, когда говорил: надеюсь, вы привнесете новое содержание в советскую политику. Надо будет рассказать Генеральному о предложении насчет доверительного канала. Если он согласится, тогда всем завистникам из ЦК и доблестному КГБ крышка. Никто вякать не станет. Но об этом попозже, там, на юге. Сейчас важно сделать речь. Побольше многозначительных мест, поменьше конкретики и твердая уверенность в социалистическом светлом будущем. А там видно будет.

Тыковлев улыбнулся, радостно потер руки и вызвал машину. Приятно было сознавать себя умнее, хитрее и лучше других.

* * *

Море было серовато-мутным с мелкой рябью. Дул свежий ветерок, начинало темнеть. Раскачивались верхушки реликтовых сосен, назойливо гудели комары, которые то и дело садились Тыковлеву на лысину. Татьяна заботливо хлопала его ладошкой по голове, чем очень веселила Раису Максимовну.

На променаде было немноголюдно. Слева светился полупустой бар, откуда неслась магнитофонная музыка. Перед баром бесцельно околачивалась стайка молодых грузин в черных пиджаках и белых рубашках. Неподалеку стоял подержанный старенький “Опель”, из которого выглядывали еще несколько стандартных усатых грузинских лиц. Аборигены искали женской компании, окликая проходивших мимо отдыхающих:

— Дэвушка, нэ хотите проехаться в Гагры? — спрашивал водитель “Опеля”.

— Разрешите вас пригласить на дачу на шашлыки, — галантно обращался не­мото­ризованный усач.

— Да кто же с ними решится пойти? — тоном строгой школьной учительницы утвер­дительно вопрошала Раиса Максимовна. — Неужели такая дурочка найдется?

— Найдется, найдется, — улыбнулся Тыковлев. — Вот только потемнее станет. Куда тут вечером деваться? Скучно. У наших кавалеров с деньгами туго. А у этих деньги есть. Многие из них весь курортный сезон вокруг санаториев крутятся. Южный темперамент, знаете. Встает и засыпает с мыслью о женщине. Говорят, у них вместо головы другой орган, им они и думают.

Раиса Максимовна кокетливо потупила чуть близорукие глаза, всем своим видом изображая осуждение легкомысленных грузин и славянских товарок.

— Услышал бы тебя Шеварднадзе, — развеселился Горбачев, — наверняка накормил бы шашлыком из собачатины. Слабое у вас интернациональное воспитание, товарищ Тыковлев. Недооценка гордого характера русской женщины тоже имеет место быть. Забыл Некрасова? Коня на скаку остановит...

— Ничего подобного, — улыбнулся Тыковлев. — Всякая закономерность предполагает множество отклонений от нее. Вот усатые и ждут отклонений. И наверняка дождутся. Сами они — тоже отклонение от светлого, благородного и высокоморального облика братского грузинского народа, но, как мы видим, все же имеют право на существование. Все, таким образом, укладывается в законы марксистской диалектики.

— Ладно, убедил, — махнул рукой Горбачев. — Прочитал я твой материал, — сменил он тему. — Успел даже поработать, передиктовал сколько-то страниц. Теперь начинает получаться. Надо поближе к Ленину держаться. Нельзя так просто с бухты-барахты за прибыль или тот же рынок выступать. Неправильно поймут товарищи. Да и не готовы к этому наша экономика и общество. Обозначать пока направления и искать собственные пути для реализации поставленных задач. С Лениным это будет удобнее и понятнее для всех слоев. Его последние работы — это неисчерпаемый источник. О чем они? О нэпе. Там и рынок, и частная собст­вен­ность, и большая терпимость в рамках диктатуры, социалистическая демо­кратия, кооперация. На этой основе надо разворачивать и углублять теоретическое обоснование перестройки и предлагать практические шаги. Понимаешь, нэп у нас еще не забыли. Это что-то, что мы уже проходили, что нестрашно. А что во время нэпа жить стало лучше, магазины были полные — так это и сейчас тебе родители расскажут. Значит, народ поддержит...

— Согласен, — кивнул Тыковлев. — Мы тоже так думали, когда писали. Но в то же время мы же не можем просто повторить нэп. Не получится. Как-никак шестьдесят лет прошло. Да и где нэпманов взять в таком количестве? Нужно думать все же о том, как систему менять, как ее перестраивать. То, что дальше так нельзя, это все говорят, все понимают. А вот как по-новому? Тут сколько голов, столько и умов. Спорный это вопрос и очень опасный. Основ нашего социалистического бытия касается, а проще говоря, перед каждым ставит вопрос: а что со мной будет в результате этой перестройки?