Михаил Булгаков - Весь Булгаков [litres; сборник]

Нажимает кнопки в аппарате, и комната его исчезает и полной темноте. Парадная дверь тихонько открывается, и в ней появляется Милославский, дурно одетый, с артистическим бритым лицом человек в черных перчатках.

Прислушивается у двери Тимофеева.

Милославский. Весь мир на службе, а этот дома. Патефон починяет. ( У дверей Шпака читает надпись .) Шпак Антон Семенович. Ну что же, зайдем к Шпаку… Какой замок комичный. Мне что-то давно такой не попадался. Ах нет, у вдовы на Мясницкой такой был. Его надо брать шестым номером. ( Вынимает отмычки .) Наверно, сидит в учреждении и думает: ах, какой чудный замок я повесил на свою дверь! Но на самом деле замок служит только для одной цели: показать, что хозяина дома нет… ( Открывает замок, входит в комнату Шпака, закрывает за собой дверь так, что замок остается на месте .) Э, какая прекрасная обстановка!.. Это я удачно зашел… Э, да у него и телефон отдельный. Большое удобство! И какой аккуратный, даже свой служебный номер записал. А раз записал, первым долгом нужно ему позвонить, чтобы не было никаких недоразумений. ( По телефону .) Отдел междугородних перевозок. Мерси. Добавочный пятьсот один. Мерси. Товарища Шпака. Мерси. Товарищ Шпак? Бонжур. Товарищ Шпак, вы до самого конца сегодня на службе будете?… Говорит одна артистка… Нет, не знакома, но безумно хочу познакомиться. Так вы до четырех будете? Я вам еще позвоню, я очень настойчивая… Нет, блондинка. Контральто. Ну, пока. ( Кладет трубку .) Страшно удивился. Ну-с, начнем… ( Взламывает шкаф, вынимает костюм .) Шевиот… О!.. ( Снимает свой, завязывает в газету, надевает костюм Шпака .) Как на меня шит… ( Взламывает письменный стол, берет часы с цепочкой, кладет в карман портсигар .) За три года, что я не был в Москве, как они все вещами пообзавелись! Приятно работать. Прекрасный патефон… И шляпа… Мой номер. Приятный день!.. Фу, устал! ( Взламывает буфет, достает водку, закуску, выпивает .) На чем это он водку настаивает? Прелестная водка!.. Нет, это не полынь… А уютно у него в комнате… Он и почитать любит… ( Берет книгу, читает .) «Без отдыха пирует с дружиной удалой Иван Васильич Грозный под матушкой Москвой… Ковшами золотыми столов блистает ряд, разгульные за ними опричники сидят…» Славное стихотворение! Красивое стихотворение!.. «Да здравствуют тиуны, опричники мои! Вы ж громче бейте в струны, баяны-соловьи…» Мне нравится это стихотворение. ( По телефону .) Отдел междугородних перевозок. Мерси. Добавочный пятьсот один… Мерси. Товарища Шпака. Мерси. Товарищ Шпак? Это я опять… Скажите, на чем вы водку настаиваете?… Моя фамилия таинственная… Из Большого театра… А какой вам сюрприз сегодня выйдет!.. «Без отдыха пирует с дружиной удалой Иван Васильич Грозный под матушкой Москвой…» ( Кладет трубку .) Страшно удивляется. ( Выпивает .) «Ковшами золотыми столов блистает ряд…»

Комната Шпака погружается в тьму, а в комнату Тимофеева набирается свет. Аппарат теперь чаще дает певучие звуки, и время от времени вокруг аппарата меняется освещение.

Тимофеев. Светится. Светится! Это иное дело…

Парадная дверь открывается, и входит Бунша. Первым долгом обращает свое внимание на радиоаппарат.

Бунша. Неимоверные усилия я затрачиваю на то, чтобы вносить культуру в наш дом. Я его радиофицировал, но они упорно не пользуются радио. ( Тычет вилкой в штепсель, но аппарат молчит .) Антракт. ( Стучит в дверь Тимофеева .)

Тимофеев. А, кто там, войдите… чтоб вам провалиться!..

Бунша входит.

Этого не хватало!..

Бунша. Это я, Николай Иванович.

Тимофеев. Я вижу, Иван Васильевич. Удивляюсь я вам, Иван Васильевич! В ваши годы вам бы дома сидеть, внуков нянчить, а вы целый день бродите по дому с засаленной книгой… Я занят, Иван Васильевич, простите.

Бунша. Это домовая книга. У меня нет внуков. И если я перестану ходить, то произойдет ужас.

Тимофеев. Государство рухнет?

Бунша. Рухнет, если за квартиру не будут платить. У нас в доме думают, что можно не платить, а на самом деле нельзя. Вообще наш дом удивительный. Я по двору прохожу и содрогаюсь. Все окна раскрыты, все на подоконниках лежат и рассказывают такую ерунду, которую рассказывать неудобно.

Тимофеев. Ей-богу, я ничего не понимаю! Вам лечиться надо, князь!

Бунша. Николай Иванович, вы не называйте меня князем, я уж доказал путем представления документов, что за год до моего рождения мой папа уехал за границу, и таким образом очевидно, что я сын нашего кучера Пантелея. Я и похож на Пантелея.