Михаил Булгаков - Весь Булгаков [litres; сборник]

Гандзалин. Замалси! Ты если убивать будись, тибе коммунистая полисия забелет! Ты узнаись!

Пауза.

Херувим. Сто? Помосники гонись? Я тибе на волотах повесусь!

Пауза.

Гандзалин. Ты красть, воровать будесь?

Херувим. Нет, нет!

Гандзалин. Кази, ий-богу.

Херувим. Ий-богу.

Гандзалин. Кази ий-богу исе.

Херувим. Ий-Богу, Богу Госсопади!

Гандзалин. Надивай халат, будиси работать!

Херувим. Голодний, не ел два дня, дай хлепса.

Гандзалин. Бери хлепса на пецке.

Стук.

Кто, кто, кто?

Манюшка (за дверью). Открывай, Газолин, свои.

Гандзалин. Аа, Мануска. (Открывает дверь.)

Манюшка (входит). Чего ж ты закрываешься? Хороша прачечная, не достучишься!

Гандзалин. А, Мануска, здрасти, здрасти!

Манюшка. Ну, Газолин, идем к нашим, Абольянинов опять заболел.

Гандзалин. Моя не мозет сицас идти, я тибе дам лекалство.

Манюшка. Нет, уж ты сам пойди, при них распусти, а то говорят, что ты у себя жидко делаешь.

Херувим. Сто? Молфий?

Гандзалин говорит что-то по-китайски. Херувим отвечает по-китайски.

Гандзалин. Мануска, он пойдет, сделаит сто нада.

Манюшка. А он умеет?

Гандзалин. Умеит, не бойси. (Достает из угла коробочку, дает ее Херувиму, говорит по-китайски.)

Херувим. Сто ты усись меня? Идем, деуска.

Гандзалин (Херувиму). Ты пирилицно сибя веди, пяти рубли приноси. Ты смотли!

Херувим. Сто муциси бедни китайси!

Манюшка. Что ты его бранишь? Он тихий, как херувимчик!

Гандзалин. Он херувимцик, бандит!

Манюшка. Ну, прощай, Газолин!

Гандзалин. До свидания, Мануска! А када за меня замус пойдесь?

Манюшка. Ишь! Разве я тебе обещала?

Гандзалин. А, Мануска! А кто говорил?

Манюшка. Ручку поцелуй даме, а в губы не лезь! Идем! (Выходит с Херувимом.)

Гандзалин. Хоросая деуска Мануска! Вкусная деуска Мануска! (Напевает грустно по-китайски.)

Гаснет лампочка и спиртовка. Тьма. Прачечная исчезает. Появляется спальня, гостиная и передняя Зои. В спальне – Абольянинов, Херувим и Зоя. Херувим гасит спиртовку. Абольянинов застегивает манжету, поправляет рукав, оживает.

Абольянинов (Херувиму). Сколько тебе следует, любезный китаец?

Херувим. Семи рубли.

Зоя. Почему семь, а не пять? Разбойники!

Абольянинов. Пусть, Зоя, пусть! Он достойный китаец! (Хлопает себя по карманам.)

Зоя. Я заплачу, Павлик, погодите. (Дает деньги Херувиму.)

Херувим. Спасиби…

Абольянинов. Обратите, Зоя, внимание, как он улыбается! Совершенный херувим! Талантливый китаец!..

Херувим. Таланта мала-мала… (Интимно.) Хоцис, я тибе каздый день пироносить буду? Ты Гандзалин не говоли… Все имеим – молфий, спилт… Хоцись, красивый рисовать будем? (Открывает грудь, показывает татуировку – дракон, становится странен и страшен.)

Абольянинов. Поразительно! Зойка, посмотрите!

Зоя. Какой ужас! Ты сам это делал?

Херувим. Сама. В Санхае делал.

Абольянинов. Слушай, мой Херувим, ты можешь к нам приходить каждый день? Я нездоров, мне нужно лечиться морфием. Ты будешь приготовлять раствор, идет?

Херувим. Идет.

Зоя. Павлик, осторожнее, может быть, это какой-нибудь бродяга.

Абольянинов. Что вы, нет!.. У него на лице написано, что он добродетельный человек из Китая. Ты не партийный, послушай, китаец?

Херувим. Мы белие стираем.

Зоя. Белье? Ты приходи через час, я с тобой условлюсь, будешь гладить у меня для мастерской.

Херувим. Ладано…

Зоя. Манюшка, проводи китайца!

Манюшка (появилась). Пожалте. (Идет с Херувимом в переднюю.)

Абольянинов открывает штору в спальне, и показывается вечер над Москвой. Первые огни. Шум – глуше. Голос начал: «Напоминают мне оне…» – и угас.

Херувим (в передней). До свидани, Мануска, я церез цас приходить буду. Я, Мануска, каздый день приходить буду, я Абольяну на слузбу поступил.

Манюшка. На какую службу?

Херувим. Лекалство пироносить буду. Поцелуй меня, Мануска!

Манюшка. Обойдется, пожалте… (Открывает дверь.)