Александр Торик - Селафиила

Отец всегда послушного дитёнка с любовью проведёт мимо любой опасности и от неправильного шага защитит, поддержит, если чадо, споткнувшись, станет падать, лишь бы дитя, вцепившись крепко, не выпускало из своей ладошки отцовскую сильную руку!

Когда же чадо, исполнившись самонадеянности, кричит «я сам!», и, вырвав руку из отцовской длани, бежит, куда его несёт дух свободы ложной, то тут уже все лужи, ямы, синяки и шишки, укусы злых собак и прочие неприятности такой ребёнок соберёт вполне. Дай Бог, чтобы, набивши шишек, он вспомнил, что Отец стоит и ждёт, когда дитятя, нахлебавшись своеволия со всеми из него вытекающими страданьями, про «Папу» вспомнит и кинется в его объятья!

Да, собственно, Господь Иисус Христос Сам об этом в притче о блудном сыне говорит.

А для монаха, вступившего уже не на «брусчатку мостовой», а на «зыбкий лёд» духовной брани, тем более смертельно опасно самомненье, надежда на свой ум и свои силы. Монаху надо, уцепившись за руку Божью, шажками осторожными идти по вешкам, которые прошедшие впереди него за два тысячелетья Отцы и Матери Святые для него расставили! Их опыт как в Святом Предании, в Святоотеческих твореньях, так и в изустном опыте наставников духовных передаётся ученикам усердным, ищущим наставления и помощи.

Ведь почему сейчас всё меньше становится не только старцев и стариц духоносных, но даже просто опытных духовников?

Послушников всё меньше, способных, отрещись от самости и внимая опыту наставников, благословениям духовников, смиренно следовать, выращивая терпеливо плоды духовного труда!

А нет учеников, то, как и в школе, учитель в класс пустой и не придёт! Поэтому сейчас пустеют «классы» великой школы монашества. Всё более одни одежды монахов отличают от мирян! Нам, старым инокам, взирать на это скорбно…

— Батюшка! — вдруг встрепенулась послушница Мария. — А вы как…. Ой! простите, — она, устыдившись, закрыла лицо руками, — простите, я совсем стыд потеряла!

— Как стал монахом? — улыбнулся схиигумен. — Господь призвал… — он, словно задумавшись, склонил голову и несколько минут, не открывая глаз, перебирал старческими пальцами узелки затёртых чёток. Затем, словно получив какой-то ожидавшийся им ответ, поднял седую голову, открыл глаза и снова улыбнулся, — что ж, расскажу!

— Простите, батюшка, я не должна была такого спрашивать, простите! — всё бормотала Мария, не отрывая рук от лица.

— Наверное, не без воли Божьей ты спросила, — старец ласково, по-отечески, коснулся ладошкой Марииной, склонённой в покаянии макушки в стареньком платочке — а, значит, слушай, чадо!

Я местный, посадский, здесь родился, был сподоблен Святого Крещения с именем Иоанна, матушкой с детства водим был на богослужения и к Святому Причастию в Святую Лавру преподобного батюшки Сергия Радонежского.

С детства я был хроменьким, болезненным и некрасивым, шансов понравиться какой-нибудь приличной девушке у меня не было совсем. И лет с шестнадцати я начал думать о монашеской жизни, тем более что вырос я при Лавре и монахов с детства уважал и почитал.

Но были у меня ещё сомнения, да и свойственные юности движения души, к любви земной стремящейся, во мне также имели место быть. Словом, годам к девятнадцати я был ещё в неопределённости своего жизненного пути.

И как-то раз, когда я по болезни не смог пойти на воскресную литургию в Лавру, моя драгоценная маменька, весьма благочестивая и смиренная, пошла туда одна, неся на ручках годовалого братишку.

И вот, когда пришло ей время возвращаться, её всё нет! Я начал волноваться, даже встал со своего одра болезни и уже оделся, чтобы отправиться на поиски мамы. Но, слава Богу, ключ в двери защёлкал и входит мамочка моя, а с нею девушка, весьма миловидная, лет восемнадцати, и на руках держит моего братишку!

Как оказалось, на выходе из Лавры мамочка моя поскользнулась и, едва не упав, подвернула ногу. А Лидочка, так звали девушку, увидев мамины страданья, ей вызвалась помочь и донести тяжёлого бутуза до нашего жилища.

Потом недели через две она опять пришла к нам в дом, не помню уж по какой надобности, и вскоре стала появляться регулярно, чем-нибудь полезным мамочке моей по хозяйству помогая. Так длилось больше года. Уже и родители мои стали замечать, что Лидочка ко мне относится с симпатией, да и я сам, с трудом поверив, что такая красивая девушка может обратить на меня внимание, стал ждать её прихода с нетерпеньем.