Татьяна Василевская - Если бы

— Сережа. —шептала она и он улыбался глядя на нее с нежностью и бесконечной любовью.

Время бежало, неумолимо летело, не желая сжалиться над влюбленными. В шесть вечера Сергей сказал, что скоро ему нужно будет ехать.

— Я скоро вернусь. — говорил он ей, нежно гладя по голове как ребенка и вытирая слезы, помимо ее воли сбегавшие по щекам. — Не плачь моя хорошая. Не расстраивайся. Осталось всего два месяца. И мы всегда-всегда будем вместе.

Он нежно поцеловал ее лицо, глаза, губы. Это было не такое прощание как в прошлый раз. Оно было светлым, почти радостным. Потому, что скоро, очень скоро они снова будут вместе. Навсегда. Они оба об этом знали. Не было неизвестности, как в прошлый раз, тревожной, разрывающей душу безысходности. Просто очень трудно было отпустить друг друга так быстро после долгой разлуки. Просто они не успели даже наглядеться, наговориться друг с другом, а уже опять пора расставаться.

— Возвращайся скорее. — прошептала Вера. — Я схожу без тебя с ума. Ты мне нужен. Только ты.

— Я вернусь и буду всю жизнь носить тебя на руках. Моя маленькая, родная девочка. — улыбаясь пообещал он.

Вера проводила его до электрички. И стояла на платформе пока электричка не скрылась из вида. Грусть и радость, боль и ощущение счастья смешались в ней. Горечь и надежда, тоска, нежность. Все, что наполняло ее душу до краев можно было назвать одним словом любовь.

Сидя в самолете снова уносящем его от Москвы на этот раз в Якутск, Сергей вспоминал прошедшие счастливые часы. Как хорошо, что они встретились. Как хорошо, что старый хитрый Николаич послал в Москву его. Знал, как для него это важно, поэтому послал именно его, а не кого то другого или просто не отложил поездку. Вера! Вера!

«Я вернусь и женюсь на ней. И мы будем вместе всегда. Не разлюбим и не надоедим друг другу.» — мысль пришла в голову неожиданно, в ней не было ничего странного, просто до этого он не думал о таких далеко идущих планах, не облекал их в слова, в конкретные решения. Но сейчас, когда эта мысль родилась у него в голове, придав его чувствам, его желаниям окончательность, конкретность, он ощутил себя ужасно счастливым. Как будто он долго пытался решить какую то задачу, ответить на вопрос мучавший его и вдруг решение нашлось само собой. Единственное верное решение.

Все казалось Сергею восхитительным. И цветущая, похожая на разноцветную палитру художника тундра и голубое-голубое небо и гомон птиц, которых с наступлением тепла появилось в окрестностях лагеря видимо-невидимо. Даже надоедливая мошкара изводящая всех днем и ночью, не могла испортить ему настроения. Десять дней! Через десять дней он улетает в Москву. Насовсем. Во время своего пребывания в Якутске, в ожидании самолета на Среднеколымск он зашел в ювелирный и купил Вере подарок. Маленький кулончик с сапфиром в обрамлении бриллиантов и цепочку. Он попросит ее стать его женой и наденет его ей на тоненькую шею. Он обязательно уговорит ее, если она вдруг, не согласится. Он расскажет как любит ее, как хорошо они будут жить вместе. И она обязательно согласится. Он все сделает, что бы она была счастлива. Он горы свернет ради нее.

Сергей повернул голову к Кукушонку лежавшему рядом на траве. Была суббота и они загорали на солнышке. Время от времени лениво переговариваясь.

— Кукушонок, ты чем в Москве займешься? — спросил Сергей.

— Не знаю. Работать пойду. А ты?

Сергей не хотел говорить о своих планах насчет Веры, что бы не сглазить. Вместо этого он сказал:

— Тебе учиться надо. Ты способный. В институт поступай. В этом году еще на вечерний можешь попробовать успеть поступить.

— Не знаю. Я про институт не думал. Хотя можно попробовать.— задумчиво сказал Кукушонок, даже удивляясь, почему такая мысль ни разу не приходила ему в голову. — А точно Серега, попробую. Если в этом году не поступлю, то в следующем обязательно попробую.

— Ты лучше не откладывай. — посоветовал Сергей. — Когда начинаешь назавтра и на после завтра откладывать, так может и вся жизнь пройти, и так ничего и не сделаешь. Поднажми, как в Москву приедешь. Подготовься и поступи. Захочешь, на будущий год на дневной переведешься.

Солнышко приятно пригревало лицо, плечи, грудь. Оно было совсем не горячим, а ласково-теплым. Северное лето, по Московским меркам, было прохладным 17—18 градусов. В самые теплые дни градусов 20.

Николаич с утра поехал в город. Нужно было отвезти Эрчима в аэропорт. У его сестры была свадьба. Эрчим обещал вернуться дней через пять. Так, что у них еще будет время проститься. Николаич, наверняка, привезет письма. Хоть поездка и внеплановая, но почта, наверняка, уже ждет в аэропорту. Все таки сегодня просто отличный день улыбнулся Сергей, лежа с закрытыми глазами. От безделья, и от ласковых солнечных лучей тянуло в сон.