Мо Янь - Лягушки

Несколько дней спустя, прогуливаясь у реки, мы опять встретили этого мальчонку. Вместе с ним шла, толкая детскую коляску, высокая белая женщина. Мальчик и девочка – по всей видимости, его сестренка – осторожно двигались на роликовых коньках, в цветных пластмассовых шлемах, защитных наколенниках и налокотниках. За женщиной шел мужчина средних лет с красивыми чертами лица. Он говорил по мобильному телефону на мелодичном чжэцзянском диалекте. За ним трусил крупный и упитанный золотистый ретривер. Я сразу узнал в мужчине знаменитого профессора одного из пекинских университетов, известного общественного деятеля, часто появлявшегося на телевидении. Львенок тоже склонилась своим пухлым лицом к коляске, в которой лежал голубоглазый, как заморская кукла, ребенок. Женщина улыбнулась, выказывая хорошие манеры, однако на лице профессора отразилось презрение. Он поспешно схватил Львенка за руку и оттащил от коляски с ребенком. Ее глаза были прикованы к младенцу, и она даже не взглянула на профессора. Я закивал профессору в знак извинения, он тоже чуть кивнул в ответ.

– Надеюсь, в следующий раз увидев прелестного ребенка, ты не будешь вести себя как волчица, которая прикидывается доброй бабушкой из сказки, – указал я Львенку. – Нынче дети изнеженные, а ты знай глядишь на ребенка, даже не посмотришь, как на это отреагируют родители.

Львенок страшно обиделась, сначала изругала самовольно превышающих рождаемость богачей, а также мужчин и женщин, которые после брака с иностранцами только и делают, что рожают детей. Потом началось самобичевание, сожаление о том, что она тогда вместе с тетушкой проводила суровую политику по ограничению рождаемости, что привело к стольким абортам, что она нарушила законы природы, и вот он, суд небес, сама не может родить. А потом выразила надежду, что я тоже подыщу себе иностранку и произведу на свет кучу маленьких метисов.

– Сяо Пао, я ничуть не ревную, – говорила она. – Ну ни капельки ревности во мне нет, найди себе иностранку, женись на ней, и рожайте себе, сколько сможете, а родите – передавайте мне, я помогу вам их вырастить. – При этих словах она была уже вся в слезах, дыхание участилось, большая грудь вздымалась, столько в ней материнской любви, которой не на что было излиться. Я даже ничуть не сомневался: дай ей ребенка, из грудей тут же брызнет молоко.

Вот при таких обстоятельствах я и вставил в проигрыватель компакт-диск Ван Ганя.

Наверное, для чужаков это и режет слух, а для нас под слезные мелодии мяоцян [89] Мяоцян – разновидность пекинской оперы в провинции Шаньдун. перед глазами разворачивалась жизнь тетушки и мастера-ваятеля Хао.

Должен честно признаться, вслух я свое отношение к браку тетушки и мастера Хао не выражал, но в глубине души был против. Отец, старшие братья и невестки разделяли мою точку зрения. Нам казалось, что тетушка и мастер Хао не пара. Мы с малых лет ждали, когда тетушка выйдет замуж, и пережитое ею с Ван Сяоти мы воспринимали сначала с огромной гордостью, а в конечном счете с ничем не сравнимой скорбью. То, что было потом с Ян Линем, совсем не как с Ван Сяоти и не подходило нашим идеализированным представлениям. Но Ян был большой чиновник, считай, куда ни шло. Даже выйди она за сохнувшего по ней Цинь Хэ, и то, по сравнению с этим мастером Хао… Мы уже были уверены, что тетушка приготовилась жить одна до старости, даже обсуждали, кто будет тогда заботиться о ней и провожать в последний путь, а она вдруг возьми да выйди за мастера Хао. Мы со Львенком тогда жили в Пекине и, узнав об этой новости, поначалу были ошарашены, потом посчитали это вздором и в конце концов расстроились.

Программа эта называлась «Лунные куклы», и имелось в виду, что рассказ в ней пойдет об искусном ваятеле мастере Хао, но на самом деле главным персонажем была тетушка. Начиная со встречи журналистов во дворе и кончая показом во всех деталях рабочего места мастера Хао и склада, где хранились его глиняные куклы, она везде была в центре кадра. Тетушка все время пребывала в движении, живо и образно обо всем рассказывала, а этот мастер Хао спокойно сидел за верстаком с блуждающим взглядом и ничего не выражающим лицом, словно дремлющий старый жеребец. Неужели все мастера ваяния, достигнув определенных высот, превращаются в подобие дремлющих старых кляч? Слава о мастере Хао гремела, но если вспомнить, за всю жизнь я видел его всего пару раз, не больше. Я видел его впервые через много лет, да и то на телеэкране, с тех пор как встретил его в темноте в тот вечер, когда мы отмечали «набор в авиацию» моего племянника Сянцюня. Весь седой, но лицо румяное, безмятежное, во многом чувствуется, что человек незаурядный, то что называется, «манеры бессмертного и облик даоса». После этой программы я, сам того не ожидая, понял, почему тетушка вышла за него.