Александр Ступин - Чёртовы свечи

— Я… муравьёв с тлёй… Яблонька? Какая яблонька? Мы, бабочки-капустницы, деревья вообще облетаем стороной. Я предпочитаю капусту, хрен — тоже ничего…

— Хрен ей ничего, а яблоньку она облетает стороной, — закричал один подуставший муравей.

— Мы столько искали её, силы тратили! Как укушу сейчас, будешь знать.

Бабочка обиделась, но договорила.

— Я на вас, нахалов, не обижаюсь. Но дам вам совет: ни одна бабочка не будет таскать таких маленьких чёрненьких насекомых. Во-первых, наши лапки не приспособлены, а во-вторых, крылышки наши слишком нежные и покрыты чешуйками, которые образуют пыльцу. Залезет какой-нибудь муравьище на крылышко и повредит чешуйки. Тогда бабочка не сможет летать.

— Всё ясно. Лапки, чешуйки, пыльца всякая… Пойдём домой, ничего у нас не получилось.

Бабочка-капустница рассмеялась, крылышками водит, усики росой смачивает, в цветок окунаясь. Фотомодель провинциальная. Хлоп-хлопушки, кто к ней подлетает-подпархивает?

— Братцы! Вот же наша спасительница — белая американская бабочка! Сама прилетела. Радость-то какая! Госпожа американская бабочка, мы рады видеть вас на нашей земле-воздухе. Для нас это большая честь! — закричали хором муравьи-делегаты и побежали кланяться. Дипломатический этикет прежде всего, а то подумает ещё что. Ради такого великого дела они сдуру были готовы на всё: голову листком покрыть, землю есть, только бы их приняли за своих.

— Чмоки-чмоки, — приложились усиками к друг к другу бабочки.

— Привет, подруга.

— Прекрасно выглядишь. Привет.

— Спасибо, голова только раскалывается. Столько дел. Выбираю новую землю. Поближе к центру, но чтоб тишина была и меньше соседей.

— Понимаю тебя. Сама в поисках… А кто это у тебя? Арендаторы, крестьяне какие-то? Чего хочет пипляк? Денег просят или на работу устраиваются?

Такого неуважения к себе садовые муравьи не ожидали: «Мы, конечно, по воздуху не летаем, в разных странах не бывали, но уважения к себе требуем. Это что она себе воображает?»

А капустница стала объяснять своей подруге.

— Представляешь, сижу, крылышки прихорашиваю, вдруг из чащи выползают эти и подваливают ко мне. Я испугалась прямо: вдруг они заразные какие-нибудь? Окружили меня и просят, чтобы я их кодлу на яблоню перевезла. Ствол яблони вымазали, дескать, чем-то липким, и они не могут добраться до листочков, чтобы пасти своих коровок-тлю. Представляешь?

— На яблоню? Ха-ха-ха… Представляю эту картину… Ха-ха-ха…

— Ну ты веришь? Ко мне… Ха-ха-ха, — смеётся вместе с подругой капустница. — Я прямо обомлела от такой наглости. Ха-ха-ха… Они, кстати, меня с тобой спутали. Мы же — одно лицо, обе белые. Нас всегда путают.

— Одно лицо? Как тебе сказать… Я из древнейшего семейства Медведиц, рода Хифантрия, что в переводе с латыни значит: «американская белая». Ты не обижайся, подруга, конечно. Но твоя родословная подкачала: ты же простая белянка. Огородная белянка. Капустница…

— Я, я, я… Да, у меня семейство: белянка. И род мой: огородная белянка, капустница. Мы, я, мои предки… — капустница растерялась, не зная, что ответить.

Не ожидала она от подруги такого подвоха, да ещё в присутствии этих чёрных мурашек. Теперь по всей округе разговоры пойдут, смеяться будут. Стыд-то какой. Бабочка-капустница обиделась, отвернулась от белой американской. А та сделала вид, что не заметила обиды: «Счастливо оставаться… Пока-пока. Полетела я… а вы тут пообщайтесь друг с другом. У вас ведь столько общего, селянского, от сохи: ты — огородная, они — садовые… Хи-хи. Бай-бай, пиплы». И улетела. К яблоньке, наверное.

Муравьи тихо скрылись в травяной чаще. Такого провала они ещё не переживали. А стыд-то какой, их оскорбили, предали, насмеялись. Что говорить теперь в Совете? Был бы с ними старый вельможа, можно было бы на него всё свалить, а так его бросили, миссию провалили… Не отовраться…

Тля исправно паслась на поле, поросшем разными растениями. Муравьи помогали ей выбирать те, что послаще, ведь падь — это сладкий сок, который высасывала тля из растения вместе с нужными ей для жизни веществами, а потом отдавала за ненадобностью муравьям; чем больше сахара в растении, тем лучше им.

Жизнь налаживалась. И ну её, эту яблоньку, одни хлопоты с ней. Собирают муравьи сладкие капельки и несут их в муравейник, сами едят и подрастающих муравьишек кормят. На яблоньке же полновластно вела теперь хозяйство бабочка. «Ну и пусть себе, — рассуждали муравьи. — Не больно-то и хотелось».