Хелен Брайан - Долина надежды [litres]

«В Палермо мне нужно…» – завела я разговор, чтобы узнать о том, что делать по прибытии в Палермо.

«Нет, леди, – перебил он меня, – к тюрьме вы даже не подойдете. Мой господин строго-настрого запретил это».

«Но я могу подкупить тюремщиков, чтобы они дали мне поговорить с ним несколько минут».

«Нет, леди, вы не сделаете этого, иначе вас тоже арестуют».

Я понурилась и, не сдержавшись, расплакалась.

Неделей позже я оказалась в Неаполе, ожидая корабль, который отвезет меня в Америку, к кузену Стефано в Луизиане. Чтобы заплатить за проезд, я продала свое самое дешевое колечко, а остальные спрятала вместе со статуэтками, чтобы меня не ограбили. В ожидании отплытия я переходила из одной церкви в другую, прячась в тени, чтобы вздремнуть, или же ненадолго засыпала прямо во время мессы, стоя на коленях. Дважды ко мне подходили ризничие, но я притворялась крестьянкой и отвечала, что по совету священника возношу непрерывные молитвы за здоровье своего мужа, который слег с изнуряющей болезнью. Пиастры я тратила на хлеб и фрукты, молясь про себя, чтобы отец поверил, будто я сорвалась в пропасть.

Наконец наступил день отплытия, и нас, толпу пассажиров, загнали, словно стадо баранов, на борт корабля. Мне отчаянно хотелось поскорее покинуть Сицилию, и я сказала себе, что должна вытерпеть все невзгоды. При этом я тщательно оберегала свои статуэтки. Даже пребывая на последних месяцах беременности, я, будучи одинокой женщиной, стала объектом нежелательного интереса некоторых пассажиров мужского пола, пока наконец какой-то добрый пожилой человек вместе со своей супругой не взяли меня под свое крыло.

Вскоре между нами завязался разговор и мы подружились, что хоть немного облегчило мне ужасные неудобства и тяготы долгого пути. Я узнала, что их зовут Тамаш и Мария Моргадес, что они испанские Gitanos , которых преследуют власти за их обычай скитаться по стране. Gitanos обвиняли в кражах и подстрекательствах к мятежу, и был издан эдикт, запрещавший им заключать браки между собою, что было у них в обычае, и бродяжничать. Тамаш и его жена были двоюродными братом и сестрой. Их арестовали по дороге из Севильи в Мадрид и поместили в лагерь, где заставляли работать на полях благородных господ, дурно обращались с ними и избивали. И хотя эдикт был отменен, собственный опыт подсказал им, что отныне Испания стала небезопасной для Gitanos , и потому они отправились искать счастья в Америку. Корабль направлялся в Новый Орлеан, но конечным пунктом их путешествия была Вирджиния, где, как они слышали, любят и разводят лошадей. Хотя, по их словам, от Нового Орлеана до Вирджинии было далеко, они привыкли к странствиям, посему расстояние их не пугало.

Я решила, что могу довериться этим людям, да и в любом случае мы уже давно находились в открытом море. Я поведала им свою историю. Они сказали, что я должна поехать с ними, но я настояла на том, что сначала обращусь к кузену в Новом Орлеане. А потом как-то ночью у меня начались схватки, и на следующий день родилась Стефания. Мария помогала мне при родах, и, хотя они были ужасными, каким-то чудом все закончилось хорошо.

Когда мы прибыли в Новый Орлеан, я достала грязный клочок бумаги, который Стефано, подкупив стражников, передал Микеле, и отправилась на поиски дома кузена. Вскоре я уже с удивлением рассматривала большой дом с балконом, но, когда на мой стук дверь отворил слуга, я узнала, что кузен Стефано недавно умер во время одной из эпидемий, которые довольно часто случались в городе. Раб-дворецкий сообщил мне, что дом и все люди кузена будут проданы, если только новый владелец не захочет оставить их себе. Я ответила, что надеюсь на то, что именно так все и произойдет и что новые владельцы окажутся добрыми людьми. Бедный раб боялся, что его разлучат с женой, исполнявшей обязанности кухарки, и детьми, которые прислуживали в столовой и работали на конюшне.

Я в отчаянии вернулась к Тамашу и Марии, и они уговорили меня отправиться вместе с ними. Я боялась оставаться одна и решила присоединиться к Моргадесам, не представляя, как можно поступить иначе. Они отказались даже думать о том, чтобы добраться из Нового Орлеана до Вильямсбурга по морю. Их тошнило от океанских странствий, и они заявили мне, что, будучи Gitanos , привыкли невозбранно странствовать по суше и жить на вольном воздухе, как делали это в Испании, зарабатывая себе на жизнь цирковыми выступлениями и торговлей лошадьми. Они навели справки и узнали дорогу, по которой предстояло идти, чтобы добраться до Вирджинии. Дорога эта, как выяснилось, вела вверх по рекам Миссисипи и Тинасси, до самого места нашего назначения.