Ник Картер - Серия Киллмастер автора Ральфа Хейса

«Я думаю, это заставит их задуматься», - сказал я. Я внимательно посмотрел на бомбу, которая была установлена ​​и тикает. Рихтер был прав. Если бы эта штука взорвалась, для исследования осталось бы немногое.

«Мы никогда не сдадимся, пока вы не попадете под опеку людей, чье имя вы опорочили», - сказала Урсула напряженным голосом.

Рихтер взглянул на нее. "Я опорочил?" - едко сказал он. «Жаль, что тебя не было рядом, когда все это происходило, фройлейн. Третий Рейх не зависел от меня одного в достижении своих целей. Все мы тогда были нацистами. Когда мы потерпели поражение, несколько слабых взбесились, а остальные вдруг стали антифашистами.

«Ты нацистский пес», - прошипела Урсула.

«Сейчас модно дружить с бывшими врагами, бегать с социалистами и предавать старые идеалы», - медленно продолжил он.

«А нацисты в конечном итоге работают с коммунистами», - напомнил я ему.

Он пристально посмотрел на меня. «Это бизнес, чистый и простой. Это то, что должен делать человек, когда на него, как на собаку, охотятся те, кто напал на него».

"Убийство нас не спасет вас, герр Рихтер!" - громко сказала Урсула. «Вас задержат, и вы заплатите за то, что сделали».

Он горько усмехнулся. «Теперь у вас меньше двадцати минут, чтобы убедиться в этом». Не дожидаясь ответа, он повернулся к своим приспешникам. «Выключите Lamborghini. Мы поедем на Fiat до станции Dragoman Pass в Crveni Krst. Там должно быть безопасно садиться на поезд».

«Да, герр Блюхер, - сказал высокий мужчина. Двое повернулись и вышли на улицу.

Когда боевики садились в машину снаружи, Рихтер снова повернулся ко мне. «Вы временно прервали мою сделку с русскими. Но только временно. За это вы теперь заплатите своей жизнью».

Значит, он знал о Лубянке.

«Когда я уеду отсюда, у меня будет не только все время, которое я хочу, в Софии, чтобы возобновить переговоры о продаже спутникового монитора, но я сниму с себя слежку правительства Бонна на некоторое время. Понимаете, все работает как обычно, очень хорошо для меня ". Он подошел к двери. Снаружи завелся двигатель Fiat. «Auf wiedersehen. Или, может быть, мне следует просто попрощаться?»

Он повернулся и ушел. Через мгновение «Фиат» отъехал, и звук постепенно стихал по мере того, как они возвращались на главную дорогу.

Мы с Урсулой одновременно посмотрели на тикающую бомбу, а затем друг на друга. Урсула прикусила нижнюю губу и покачала головой. «Я должна была убить Рихтера, как только узнала его».

«Остынь», - сказал я. «У нас осталось меньше пятнадцати минут. Это не оставляет много времени для глубоких размышлений».

«Я не могу пошевелиться», - сказала Урсула, стучая наручниками по батарее.

«Попытайся расслабиться», - спокойно сказал я ей. «Ваше беспокойство может быть заразным, и мне нужно кое-что придумать».

Проклятое тиканье бомбы на столе было похоже на то, как наши сердца забились в последний раз. Я отключился и повернулся, чтобы посмотреть на решетку позади меня. Я натянул ту, к которой был прикреплен, и она согнулась, а затем отскочила назад. Я нахмурился и потер цепочку наручников о перекладину. Он издал мягкий звук, не такой резкий, скрипящий, как металл. В конце концов, прутья были не из металла, а из дерева, окрашенного под черное железо. Потом я вспомнил Хьюго. Они не нашли Хьюго, мой стилет.

Надежда закипела в моей груди и заставила мой кишечник сжаться еще больше. Я пошевелил правой рукой, но ничего не произошло. Я был сильно затруднен в своих движениях. Я повернулся лицом к Урсуле и откинулся от тонкой деревянной перекладины.

"Что ты делаешь, Ник?"

«Пытаюсь спасти наши жизни», - коротко сказал я. У меня не было времени на болтовню.

Я снова пошевелил рукой, и Хьюго соскользнул мне на ладонь. Я поставил нож так, чтобы моя рукоять была крепкой. Резко повернув запястье, я сумел нанести острый край лезвия Хьюго на деревянную перекладину прямо под руками. Я разрезал пруток и почувствовал, как лезвие ножа вонзилось в дерево. Дерево было твердым, но нож

был заточен до тонкой кромки для резки. Я сделал небольшие строгие движения лезвием и почувствовал, как от него отваливается пара сколов.

Я взглянул на Урсулу. «Я пытаюсь расколоть этот проклятый брусок», - объяснил я. Я не видел циферблата на бомбе. "Сколько там времени?"

«Чуть больше десяти минут», - сказала Урсула, вытянувшись, чтобы увидеть циферблат.

«Господи», - сказал я, злой, что прошло так много времени.

Я резал. Я не хотел прорезать всю планку. Я просто хотел его ослабить. На полу было много сколов. Я перестал рубить и сильно дернул штангу. Раздался легкий треск, но дерево не сломалось. Наручники теперь глубоко врезались в мои запястья. Я вырезал еще немного, пока, наконец, не почувствовал глубокую трещину в дереве. Я собрался с силами, чтобы пережить давление на запястья, и посмотрел на Урсулу.