Александр Бушков - Сборник Спаситель Короны

— Древнего Ветра он не чувствует совершенно, — легонько пожала плечами Яна. — И доверяет тебе… в разумных пределах. Вот и все, пожалуй… А души у него и правда нет. Пустота…

— Кто бы сомневался… — проворчала Грельфи. — Нет у них души, я еще когда говорила… Значит, и магии ни капельки нет. Для магии необходима душа, для светлой — светлая, для черной, соответственно, черная. Конечно, нет твердого деления на черное и белое, случаются разные там пересечения-переплетения, отступления от канонов и прочие мелочи. Вот только основа незыблемая: для магии необходима душа. Этот, сами знаете кто, тоже ведь кое-какие умения отдает исключительно в обмен на душу. А значит, Токереты ему совершенно без надобности, как купцу в лавке — нищеброды с пустым кошельком… Так что у тебя там будет одной опасностью меньше — и то хлеб…

— Действительно, — серьезно сказал Сварог. — Ну что же, вроде бы все обговорено, Странная Компания уже съехалась… Вита, по-моему, ты явно нетерпеливо ерзаешь…

Она улыбнулась чуть смущенно:

— Так и тянет пойти в ту комнату. Сугок еще не прошло, но половина их все же минула, у Элкона наверняка есть что-то новое…

— Ну, ступай, — усмехнулся Сварог. — У тебя все равно нет никаких дел, счастливица ты этакая. Да, пароль сегодня — «Боярышник».

Она обрадованно вскочила, простучала позолоченными каблучками к выходу. Вот и отлично, подумал Сварог. Пусть торчит там, сколько ее душеньке заблагорассудится, лишь бы не сидела в уголке с этим своим трагическим взором, исполненным беспокойства: с одной стороны — приятно, что о тебе беспокоятся, что есть кому, с другой — все же напрягает, как ни пытается она свои чувства скрыть, не всегда и получается…

— Вот кстати, — сказал Сварог. — Что вы об этом окне думаете?

Часа два там провели, многое осмотрели…

— А ничего не думаю, — чуть уныло призналась Грельфи. — Потому что сказать нечего. Я этого окна не понимаю, и все: тут. Никогда раньше ни с чем подобным не сталкивалась, слыхом не слыхивала. Яна ведь тоже не понимает, что оно такое?

— Не понимает, — признался Сварог.

— Вот видишь. — Даже с Древним Ветром не понимает, куда уж мне, убогой, в сто раз ее послабже… Магии там, точно, нет ни капелюшечки, а больше ничего и сказать не могу…

— Ладно, это, в конце концов, не так уж важно, — сказал Сварог. — Меня гораздо больше интересует кое-что другое. Позарез нужно одно заклинание. Токеранг — часть Хелльстада, а значит, и там магия ларов, обращенная вовне, действовать не будет. Хелльстадская, конечно, сработает, я проверял — но в хелльстадском наследстве того, что мне нужно, нет… Заклинание, понятно, должно быть из прошлого, из тех времен, когда апейрона не было…

Выслушав Сварога, старуха особенно не раздумывала. Преспокойно кивнула:

— Я-то думала, нужно чего посложнее, а ты, твое величество, описываешь чистой воды «столбняк». Оно вообще-то редко теперь попадается, из полузабытых, но вот к особенным искусствам его никак не отнесешь. Мигом тебе его напишу, вызубрить легко. Вот только сразу должна тебя предупредить… С давних пор говорят, что оно старое, доштормовое. Но пару раз случалось, и что по поводу других ошибались, хотя говорили то же самое. Правда, ошибались далеко не всегда… В общем, я тебя честно предупреждаю заранее, чтобы чего не вышло: полной уверенности, что оно доштормовое, у меня нет. Ты это учитывай.

— Учту, — нетерпеливо сказал Сварог. — Вот бумага и стилос, пишите, в случае чего вины на вас нет…

…К его приходу все, конечно, успели пропустить по паре стаканов, но делу это не помешает — не те у него подобрались сподвижнички, чтобы от пары стаканов поплыть умом и сообразительностью…

Он занял место во главе стола с таким видом, чтобы всем сразу стало ясно: никаких шумных приветственных воплей и тем более прочувствованных объятий. И они поняли, вмиг: Бони, совсем было собравшийся вылезти из-за стола с распростертыми объятиями, быстренько опустился на место, посерьезнел. Остальные тоже убрали широкие улыбки с лиц, смотрели выжидательно…

— Я чертовски рад вас всех видеть, — сказал Сварог. — На том и закончим лирику. Дело не терпит.

Он разглядывал старых сподвижников: нельзя сказать, чтобы изменились особенно, но все же за эти годы стали чуточку другими, во многих смыслах. Бархат и парча, тисненый шелк и кружева, ордена-медали, в том числе имперские, дворянские перстни с коронами (и две незримо присутствующих королевских короны), и Бони чуточку раздобрел, и Паколет больше не похож на худющего карманника с окраины, со впавшими щеками (даже усы не прежние кошачьи, а вполне пышные), и на остальных сказалась жизнь в благополучии и покое…