Александр Бушков - Сборник Спаситель Короны

Барон высыпал на стол пригоршню золотых слиточков — каждый не больше фаланги мизинца, но золото было настоящее, высокопробное, к тому же, целая пригоршня. Чуточку растерявшись от всех этих неожиданностей, граф вопросил:

— С меня потребуются какие-то клятвы?

Он плохо мог разглядеть мимику на крошечном личике, но человек в кукольном кресле, похоже, холодно улыбнулся:

— К чему эти пустяки, любезный граф? Просто представьте себе, что однажды к вам на подушку посреди ночи взберется создание моих размеров, вооруженное острейшим мечом в свой рост, которого достаточно, чтобы перерезать вам сонную артерию? Наконец, есть еще и яды… Зачем нам разводить глупости с клятвами? Клятвы люди сплошь и рядом нарушают, а вот неминуемая смерть в виде кары за развязавшийся язык — это гораздо действеннее…

На чем, собственно, переговоры и завершились. Граф нанял трех мастеров, быстро сделавших всю нужную работу. Он заикнулся было, не станут ли они болтать, но барон с нехорошей улыбочкой ответил:

— Не думаю, что у них будет на это время…

И увез мастеров в своей карете. Оказалось, были еще и дополнительные условия: отныне графу не полагалось спускаться в свой собственный подвал — а в комнатке около входа в него, очевидно, не полагаясь на честное графское слово, в три смены дежурили люди барона, все поголовно с физиономиями, на которые не стоило лишний раз и смотреть, особенно ночной порой.

Предприятие заработало. Первые дней десять, правда, барона это немного утомляло — к нему, что ни вечер, заявлялся крохотный человечек в мундире (уже, кажется, другой, с ухватками опытного сыскаря) и несколько часов изводил вопросами о Ронеро: от флота до экономики, от системы правления до придворных нравов. Граф убедился, что имеет дело с совершеннейшим чужаком, не знавшим о стране элементарный вещей, но отвечал исправно, благо за каждую такую беседу получал небольшую премию в виде тех же золотых слиточков размером с ноготь. Потом мучитель исчез навсегда. Тот, первый, еще заходил два раза за две недели, полное впечатление, с визитом вежливости (а то и присмотреть, как идут дела), но потом пропал и он.

Крохотных простолюдинов для забав граф выпросил у него в последний раз по совету барона. Человечек, в общем, особого неудовольствия не выказал, усмехнулся только:

— Я вижу, и здесь наши обычаи схожи…

И примерно через неделю доставил требуемое, предупредив лишь, что посторонним эти зрелища показывать ни в коем случае не следует. Иначе последствия будут теми, о которых уже предупреждали.

Граф оказался не только любопытным, но и гораздо хитрее, чем, должно быть, полагали крохотные собеседники. Уже в первую же ночь он осторожненько вытащил из клетки одну из женщин, и, многозначительно поводя перед ней раскаленной докрасна иголочкой, допросил как следует. Узнавши ровно столько, сколько Сварог уже прочитал в протоколах допросов.

Идиллия длилась примерно два месяца. Люди барона дежурили исправно, крохотульки больше не появлялись, вознаграждение через барона поступало. Так что граф чуточку разболтался. И стал приглашать к себе на редкостное зрелище старых приятелей, в которых нисколько не сомневался, — в том числе и Звездочета…

Вот такая была история. Графа и свидетелей его забав во избежание огласки упрятали в тихое местечко, откуда они могли выйти ногами вперед. А вот дальше… Собственно говоря, никто не знал, что делать дальше. Секретнейший совет в составе королевы Дайни, Асверуса, начальника тайной полиции, двух адмиралов и трех высокопоставленных чиновников из Морского бюро пришли к выводу, что они, собственно говоря, не продвинулись вперед ни на шаг. Обыскивать все дома, стоящие на берегу Итела (уже не было никаких сомнений, что подводные лодки плавают и по Ителу), было бы предприятием неподъемным. Где находится Токеранг, никто и примерно не представлял. Оставалось одно: обязать многочисленных лакеев, камердинеров и прочих кучеров, шпионивших за знатью по указке тайной полиции и второго стола дворцовой стражи, держать ушки на макушке и немедленно сообщать, если в каком-нибудь особняке вдруг обнаружатся крохотные человечки. Впрочем, был еще один вариант — река Гиуне, и относительно нее специалисты своего дела стали разрабатывать соответствующую операцию. В деле сохранился доклад оставшегося безымянным морского сапера, в котором он рискнул предположить: самый обыкновенный бочонок с порохом, взорванный в воде неподалеку от лодки, должен произвести на нее примерно такое же действие, как на рыбу, которую разгульные солдаты глушат гранатами…