Александр Бушков - Сборник Спаситель Короны

Показалось, что кое-какая надежда замаячила после истории с подменой принцессы Делии бесплотным мороком . На очередной большой королевский прием воспрянувший было духом имперский наместник отправился, скрывая под пышным церемониальным нарядом несколько хитроумных компактных аппаратиков и детекторов. Увы, после тщательнейшего изучения записей оказалось: и король Стахор, и королева Эгле — самые обычные люди из плоти и крови, не мороки, не магические подменыши…

Четырежды во время визитов во дворец наместник ухитрялся пристроить в незаметных местах крохотные микрофончики — от безнадежности пришлось обратиться к этой архаике. Однако ни разу не удалось ничего услышать, ни словечка, словно микрофоны сразу после ухода наместника изымались и уничтожались — хотя наместник ручался чем угодно, что всякий раз проделывал это незаметно.

По чьему-то предложению из пыльных кладовых извлекли еще одно архаическое приспособление: довольно громоздкое по современным меркам устройство лазерной подслушки. Невидимый луч упирался в оконное стекло, которое во время ведущихся в комнате разговоров испускало тончайшие вибрации, превращаемые означенным устройством в членораздельную речь.

Наместник лично взобрался с этой штуковиной на чердак своей резиденции. И не услышал ни словечка, хотя прощупал лучом не менее двадцати находившихся в прямой видимости окон королевского дворца. Хотя в некоторых он ясно различал фигуры беседующих, даже невооруженным глазом, без бинокля. То ли устройство вдруг отказывало, оказавшись в Горроте (хотя все индикаторы вроде бы свидетельствовали, что аппарат в полной исправности), либо был поставлен некий барьер — но его не смогла бы не обнаружить кое-какая другая аппаратура, которой наместник располагал. А она не обнаружила.

С тех пор наместник дважды подавал в отставку, и дважды его с превеликими трудами уговаривали остаться. Последние года полтора… Нет, никак нельзя сказать, что земные тайные службы и восьмой департамент махнули рукой на Горрот. Просто-напросто все поневоле смирились с ситуацией, не имевшей разумного объяснения — тем более что внешне сохранялась полная обыденность, и не имелось никаких законных возможностей для каких бы то ни было санкций. С каковым обстоятельством был вынужден примириться столь великий знаток законов, как Костяная Жопа. Месяца полтора назад Гаудин заводил со Сварогом крайне дипломатичный разговор, пытаясь склонить его отправить на разведку в Горрот Караха («Что, если на них все эти поганые странности не действуют?»). Сварог решительно отказал без всякой дипломатии — не было никаких гарантий, что ушастому сподвижнику, министру и барону удастся вернуться…

Правда, он приблизительно в то же время никак не смог отговорить старуху Грельфи, которой приспичило, изволите ли видеть, самолично произвести разведку на месте. Впрочем, ничего с ней не случилось — подобно своим многочисленным предшественницам и предшественникам совершила речное путешествие на борту корабля, часов десять отстаивавшегося в Акобаре — и вернулась невредимой, вдобавок чуточку сконфуженной. По ее собственным словам, там ничегошеньки не чуялось …

И только у Сварога имелся сейчас один-единственный козырь — хотя он еще не знал, козырь ли это, а если все же козырь, то выйдет ли от этого какая-нибудь польза…

Он встрепенулся, услышав приятный, бесстрастный женский голос:

— При сохранении прежней скорости субмарина через пять минут окажется в пределах Акобара, о чем напоминаю согласно вашим указаниям.

Сварог выпрямился в кресле. Он был собран и спокоен — настолько, что показался сам себе каким-то механизмом. Вот странность, он не испытывал сейчас никаких человеческих чувств, ни малейших эмоций, а ведь следовало бы…

— Замедлить ход до двух единиц, — распорядился он ровным голосом. — По достижении Эриса повернуть туда, сбросив ход до ноль три.

— Принято.

— Боевая тревога, — продолжал он столь же холодно. — Вторая батарея правого борта — шесть ракет в готовности, цель прежняя. Вторая батарея левого борта — шесть ракет в готовности, шесть — для второго залпа, цель прежняя.

— Приказ принят, — откликнулся мелодичный бесстрастный голос.

Только теперь он улыбнулся — криво, скупо. Горротские неведомые затейники от многого сумели себя обезопасить неведомым образом — от чужих разведчиков, от наблюдения, даже, как показал унылый пример, от вторжения соседской армии. И ничего нельзя было с этим поделать до появления «Рагнарока».