Александр Бушков - Сборник Спаситель Короны

– Тогда называй меня моим именем.

– Позвольте представить, – повернувшись к Сварогу, с некоторой торжественностью произнес Ольшанский, – мой верный… компаньон Донирчеммо Томба. А это господин Сварог, который прибыл из Африки вместо профессора Беркли, но так пока и не рассказал, что же стало с профессором. Так ты будешь держать нас во дворе или пригласишь в дом?

– Да, конечно. Проходите.

Лесник первым взбежал по лестнице крыльца, распахнул дверь, заглянул внутрь дома, сразу за порогом поднял руку и что-то привычно нащупал у стены. Оказалось – коробок.

Чиркнув спичкой, Томба зажег свечу вставленную в стеклянный фонарь. Светильник сей, надо признать, немногое высветил, разве что дал понять: они находятся в коридоре.

– Забыл предупредить, – наклонившись к Сварогу, отчего-то шепотом проговорил Ольшанский. – Донирчеммо Томба не жалует электричество. Живет при лучине.

– Однако в сарае стоит дизелюшка, и запас топлива имеется, – услышав его слова, сказал лесник. – Ради вас могу запустить.

– Не надо, – отмахнулся Ольшанский. – Может, попозже, когда совсем стемнеет.

– А разве мы здесь заночуем? – спросила Лана.

– По тайге ночью много не наездишь, – сказал олигарх. – Отправимся завтра с рассветом, к десяти будем на месте. В самый раз прибудем.

Без всяких указаний со стороны начальника вся охрана Ольшанского, и Ключник в том числе, осталась внизу.

Повесив светильник на крюк возле двери, лесник жестом пригласил гостей за собой. Через сени Томба провел их в просторную гостиную, тут же стал обходить комнату, зажигая висящие в углах свечные фонари.

Обстановка здесь была воистину аскетическая: циновки на полу, около полудюжины деревянных колодок с набитыми поверху кусками войлока (то ли крохотные табуретки, то ли подголовники, задуманные как замена подушкам). А добрую половину комнаты занимал стол на коротких, сантиметров двадцать, ножках. Стульев, пусть и таких же мелких, к нему не прилагалось. Вот и вся обстановка, не считая стен, потолка и фонарей. Сразу приходили на ум такие выражения, как примат духовного над материальным, отказ даже от мало-мальских плотских радостей во имя укрепления силы духа, во имя самосовершенствования и еще более глубокого проникновения в Истинное Знание… Монастырем попахивает, короче говоря. Вернее, монастырскими привычками.

Случайно ли?

– М-да, не зашикуешь, – тихо проговорила Лана, ни к кому конкретно не обращаясь. – А вокруг безлюдная тайга, точно такая же, как и тысячи тысяч лет назад… Бог мой, даже как-то не верится, что где-то есть компьютеры, Интернет, стереосистемы и реклама. А также биржевые котировки и идиотское шоу Малахова. Не верится, что где-то в офисах люди готовы душу дьяволу продать за повышение из младших клерков в полусредние. И начинаешь думать: а так уж ли важно и необходимо все вышеперечисленное? – она печально вздохнула. – Видишь, Ольшанский, что делает тайга даже с насквозь практичными женщинами…

– Возвращает к истокам, – хмыкнул олигарх. – А может, ты просто завидуешь, а? Потому что закрадывается мыслишка: а вдруг живущие тут счастливее всех нас, так называемых цивилизованных людей?

– А на мой взгляд, философствовать гораздо сподручнее на сытый желудок, – вставил и Сварог свое слово. – Пора бы уж и подкрепиться.

– Эт-то верно, – согласился Ольшанский. – Донирчеммо, сходи потом к машинам. Там у ребят в багажниках кое-что прихвачено с собой…

После чего олигарх опустился на циновки, сел, сноровисто подогнув под себя ноги, и жестом призвал Сварога и Лану последовать его примеру.

– А… – открыла было рот Лана.

– А стульев в этом доме нету, ни одного, – предвосхитил ее вопрос Ольшанский.

– Ну и завез ты меня, – пробурчала Лана и попыталась примоститься на обитых войлоком деревянных колодках, но у нее ничего не получалось, она плюнула и, сев на циновки, заплела ноги каким-то замысловатым способом, едва не морским узлом, продемонстрировав недюжиную гибкость в членах. Ну а Сварог, не мудрствуя, без должной грациозности и без акробатических изысков уселся на пол по-турецки.

– Очень романтическая обстановка, не находишь, прелесть моя бывшая? – с явной подначкой обратился к Лане олигарх.

– Да пошел ты в жопу со своей романтикой, – огрызнулась та.

Обещанной трапезы ждать пришлось не дольше получаса. Беседа за столом как-то не клеилась все это время, они вяло, без всякого энтузиазма обменивались короткими репликами. Вялость, наверное, была от усталости, в общем-то, напрашивалась какая-то встряска. Может, сытный ужин встряхнет?