Александр Бушков - Сборник Спаситель Короны

– Вижу, – сказал Ольшанский Ключнику. – Ты его знаешь?

– Первый раз вижу.

– А вы? – это уже к Сварогу

– Еще не хватало. Ключнику:

– Ну, будь начеку.

– Как всегда, Сергей Александрович… Сварогу:

– Вы со мной?

– До какой-то степени, – сказал Сварог. Чернявый приблизился к их столику, охрану и Ключника игнорируя напрочь, без улыбки и приветствия осведомился с характерным акцентом:

– Разрешите?

Причем обращался он исключительно к олигарху.

– А чего ж нет, – вежливо сказал Ольшанский, прищуриваясь. – Садитесь… Коньячку?

– Э, это разве коньяк? – чуть поморщился кавказец и сел на свободное место. – Это позор, а не коньяк. Меня Тенгиз зовут.

– Безмерно рад. Сергей Александрович. Чем обязан?

– Чем обязан… – чуть усмехнулся Тенгиз. Потом неторопливо обвел взглядом территорию кафе и всех присутствующих, не забыв Ключника, Лану Сварога и трех охранников. Причем, когда он глянул на Сварога, у того тихо бренькнул сигнализатор опасности. – Я просто спросить хочу. Вот что я тебе скажу, Сергей Александрович… Допустим, у тебя стадо овец. И кто-то просит тебя продать ему овцу за мешок золота, на которое можно купить и весь твой кишлак, и все окрестные. Ты согласишься, продашь?

– Продам, – чуть помолчав, ответил Ольшанский. – Только сначала спрошу: а зачем ему моя овца.

– Чем обязан? Вот тем ты мне и обязан, – бесхитростно пожал плечами Тенгиз. – Скажи, зачем тебе мое кафе за мешок денег?

– Это твое кафе?

– Это – мое. Я – хозяин. И еще восемь вдоль дороги… И вот приезжают ко мне Руслан с братом, говорят: кто-то только что за сто тысяч купил мое кафе. Мое, Сергей Александрович, а не Руслана. За сто тысяч купил. Вот что я и хочу спросить: это нормальная цена за одного барана?

«Сто?» – на мгновенье удивился Сварог, прекрасно помня, что Ольшанский оценил забегаловку в двести тысяч. Но потом вспомнил людскую натуру и удивляться перестал.

– Это та цена, которую предложил я и на которую Руслан с Ахметом согласились, – жестко сказал олигарх, внимания на сумме не акцентируя.

– Брат, я же не упрекаю! – всплеснул руками Тенгиз.

Краем глаза Сварог заметил, как Ключник едва заметно дернулся при слове «брат». Ольшанский же был – сама невозмутимость.

– Я не спрашиваю, почему так много денег! Я не спрашиваю, откуда у тебя столько денег! Я просто спрашиваю: зачем?

«Переигрывает, – отметил Сварог, подцепляя на вилку немного красной икры и даже не включая детектор лжи. – Интересно, а Ольшанский это чувствует? Ну разумеется…»

– Потому что я Ольшанский, – весомо ответил олигарх. – Потому что мне так захотелось.

– Ольшанский, Шмолыпанский! – махнул ладошкой Тенгиз, и Сварог понял, что эта фамилия ничего Тенгизу не говорит.

Нуда, нуда… Вот она, известность: все тебя знают – кроме какого-то мелкого содержателя нескольких забегаловок вдоль трассы. Которому и знать-то про тебя не обязательно, потому как плаваете вы на разных глубинах…

– Это не ответ, брат. Зачем тебе «Руслан», а?

– А тебе что за дело, а?

– А то дело, дорогой, что есть у меня к тебе коммерческое предложение.

– Если коммерческое, то излагай.

Ольшанский набулькал себе коньячку, выпил, смачно закусил шашлыком, зубами снимая кусок прямо с шампура.

Тенгиз, нахмурившись, понаблюдал, как он жует, потом сказал негромко, буквально взял быка за рога:

– Я так понимаю, что ты человек не бедный. Деньги у тебя есть. Это хорошо. Мужчина без денег – все равно что… – Тенгиз пощелкал в воздухе пальцами, подыскивая сравнение, – все равно что сациви без курицы, да? И если ты покупаешь это кафе за деньги, и без документов, и без нотариуса, то ты можешь купить и больше, да? Молчишь. Правильно молчишь, не надо лишних слов, – обеими пятернями он, как граблями, пригладил волосы на голове. – Я, Тенгиз Абдуллаев, предлагаю тебе хорошо заработать, Сергей Александрович. Купи у меня все кафе на трассе, да? Дорого не возьму, да и, как говорится, оптом дешевле, мамой клянусь. Девять кафе – и ты в девять раз богаче, а? Подумай, дорогой, это большие деньги…

– Спасибо, уважаемый, – едва заметно улыбнулся Ольшанский, вытирая губы салфеткой. – Я одно купил – мне достаточно…

– Э, зачем торопишься? – поморщился кавказец. – Я же еще цену не назвал! А вдруг тебе понравится?

– Послушай, – сказал Ольшанский, и улыбка его мигом стерлась, а в голосе прорезалась сталь. – Мы с партнером разговаривали о серьезных вещах. Потом приходишь ты и перебиваешь. Да? Так дела не делаются. Если хочешь серьезно говорить – приходи завтра ко мне в офис, побеседуем, обсудим, поторгуемся… А сейчас зачем мешаешь?