Александр Бушков - Сборник Спаситель Короны

Что ж, искреннее браво, олигарх…

– Это правильно, Сергей Александрович, – не очень уверенно сказал кавказец: реакция олигарха оказалась совсем не такой, какую он ожидал.

– В самом деле, Тенгиз, – сказал Ольшанский. – В конце концов, твое желание получить много-много денег на халяву вполне понятно…

Он согласно покивал доводам Тенгиза, потом, к немалому и плохо скрываемому удивлению хозяина кабака, подцепил вилкой немного салата, тщательно прожевал, прислушиваясь к вкусовым ощущениям. И вполне дружелюбно сказал:

– У тебя вкусный шашлык, Тенгиз, спасибо. Но немного недожаренный. Сыроватый малость. Готовить надо тщательнее. Ведь если начнут лупить из автоматов или, не дай бог, из гранатомета, так ведь и тебя положат, дорогой ты мой… А тебе это надо?

Вот так.

Ай, молодца олигарх. Чувствует человека так, что любой штатовский психоаналитик, прознай он про такого самородка из сибирской глуши, немедля сиганул бы со своего сорокового этажа на мостовую. От зависти. Правильно Ольшанский все это сказал, ровно и наплевательски. Что Тенгиза из колеи и выбило. Русские должны были испугаться. Русские должны были хотя бы вступить в переговоры, поторговаться, попросить отсрочки, в конце концов – начать ругаться и наезжать… А русские оставались совершенно равнодушны к доводам. Тенгиз пару секунд сидел с приоткрытым ртом, а когда вознамерился что-то возразить, в дело, повинуясь некоему внутреннему толчку, вступил до сих пор молчавший Сварог.

– Так ведь нету никакого гранатомета, мессир, – почтительно сообщил он Ольшанскому. Потом отломил кусочек лаваша и закинул в рот. – И снайпера на крыше отродясь не было… Автоматы есть, спорить не буду, три штуки в машине. А вот все остальное – блеф наипростейший. Тут наш южный друг попросту соврал. – Он посмотрел в глаза Тенгизу, добивая того: – Так что – поздравляю вас, гражданин соврамши.

Южный друг буркнул:

– Эй, откуда знаешь?.. – и прикусил язык.

– Ну!.. – укоризненно воздел руки Ольшанский, мигом подхватывая игру и не давая кавказцу слова сказать. (То есть, это он так думал, что игру – Сварог ведь говорил чистую правду, но олигарх-то того не знал! И Сварог опять мысленно поаплодировал буржую: грамотно тот подхватил, вовремя и в тон, и даже тени сомнения в его словах не проскользнуло.) – А ты говорил, дорогой, что, мол, честное коммерческое предложение, мамой клялся, прибыль обещал… Что ж ты обманываешь, а, Тенгиз? Где гранатомет, а? Где снайперка? Нет, где, я тебя спрашиваю?.. Молчишь… Врешь, значит… Не хорошо обманывать. И что ж нам теперь с тобой делать?

Лицо Тенгиза серело на глазах. Лицо Тенгиза на глазах теряло уверенность и значимость.

А тут еще добавила и Лана. Совершенно трезвая Лана. Мгновенно придя в себя и тоже включившись, она томным голосом изнеженной дамы из высшего света изрекла:

– Да голову ему оторвать, и все дела…

А Сварог тем временем, специально для кавказца, родил из воздуха сигарету и прикурил ее как обычно. От пальца.

В общем, хэппеннинг на тему бессмертного произведения оказался разыгранным как по нотам.

Тенгиз был повержен и растоптан.

Потом Сварог спрашивал себя: как так получилось, что они, не сговариваясь, буквально несколькими фразами и одним не самым хитрым фокусом сразили кавказца? И ответа не находил. Как-то не воспринялась угроза Тенгиза всерьез, вот в чем дело. Просто очень уж не соответствовали его автоматно-снайперские доводы окружающему благолепию – пустынная трасса, небольшой кабачок на обочине, вкусные шашлыки. И рассказу Ольшанского его доводы не соответствовали… Аркаим, Атлантида, конец света, предназначение – и вдруг гранатометы, «калаши» какие-то, СВД на крыше. Доводы эти показались слишком уж примитивными.

Сварог, пуль не боявшийся, просто развлекался, кидая реплики, подвыпивший Ольшанский, надо понимать, развлекался, подсознательно уверенный в статусе неприкосновенности всеми почитаемого олигарха, а Лана подыгрывала им, уверенная в них обоих и в Ключнике…

В общем, закончилось все комедийно.

– Ты не прав, Тенгиз, – сказал Сварог. – И не мешай нам, пожалуйста, душевно тебя прошу. Потому что тогда я подниму ее еще выше, метров на двадцать… И отпущу.

– Кого поднимешь? – нахмурился окончательно сбитый с толку Тенгиз. Он уже понял, что зашел в го-сти совершенно не к тем людям, и теперь лихорадочно думал, как достойно выйти из положения.

– Да ее вон, – и Сварог показал пальцем.

Тенгиз повернулся… и издал что-то вроде хрюка. «Как бы его кондратий не хватил», – с беспокойством подумал Сварог.