Александр Бушков - Сборник Спаситель Короны

– Как у нас говорят, дурное дело – нехитрое. И в пять минут можно уложиться, чего уж говорить про только что прибывшего… Как-нибудь, даст бог, за рюмкой хорошего коньяка я вам расскажу множество забавных случаев из своей практики на тему: «Ах, как же мало времени занимает преступление!» Значит, наручники, говорите, вам мешают морально расслабиться и предаться чистосердечным откровениям?

– Да уж не помогают, это точно, – тяжко вздохнул Сварог.

– А хулиганить не станете? – с усмешкой спросила рыжая. – Бросаться на меня с криками: «Волки позорные, убью бля, нах!» – не будете? Я ж не знаю, как у вас в заграницах принято вести себя на допросах…

– Мне поклясться? Какие ваши клиенты обычно дают клятвы – «век воли не видать» или «божусь за пидараса»?

– Ого! Поражаюсь информированности рядового заграничного обывателя.

Шевчук забрала у Сварога искуренную до фильтра сигарету, загасила ее в пепельнице, загасила свою сигарету, поставила пепельницу на стол рядом с телефоном, обошла стул, на котором сидел Сварог, и расстегнула ему наручники. Помахивая «браслетами», вернулась за стол.

– Ну что, начнем разговор?

– Начинайте, – сказал Сварог, растирая запястья.

– Значит, вы у нас… – из большого бумажного пакета рыжеволосая достала прямоугольных очертаний предмет в пупырчатой кожаной обложке, в котором Сварог признал «свой» заграничный паспорт. – Чарльз Беркли? Гражданин Великобритании?

– Подданный ее величества английской королевы, – поправил Сварог.

– Вам виднее, вам виднее, – проговорила рыжая, постукивая корочкой паспорта по столу. – А вот скажите, как такое может быть? Имя у вас насквозь нерусское, местожительство тоже, а говорите без малейшего акцента. И более того, знакомы с… весьма специфическими оборотами русской речи. Признаться, я заинтригована. Пожалейте женщину, удовлетворите ее любопытство.

– А разве это имеет хоть какое-то отношение к моему пребыванию здесь?

– Мы же просто разговариваем, не забыли? – напомнила Шевчук с легкой насмешкой.

– Это вы просто, а у меня так, простите великодушно, не получится, – Сварог почувствовал, что помаленьку начинает злиться. – Вы лучше объясните мне, наконец, в каком качестве я здесь нахожусь? Насколько я знаю ваше законодательство, я ничего противоправного не совершил.

– А я вот в этом не уверена, представьте, – пожала плечами Шевчук.

– Неуверенность в вашей стране – весомая причина для ареста?

– Для задержания… мистер Беркли, для задержания. Разницу улавливаете? Для того чтобы арестовать, необходим подписанный прокурором ордер, а для задержания достаточно лишь весомых подозрений. Например, в том, что человек выдает себя за другого, а сам, может быть, находится в розыске и даже пуще того, в международном розыске. Поэтому необходимо всесторонне проверить его личность, сделать запрос в Интерпол, дождаться ответа оттуда…

– И на какое время ваше законодательство разрешает задерживать ни в чем не повинных людей?

– Ах да, простите, что сразу не сказала! Я все время забываю, что передо мной представитель другого государства, – ласковейше улыбнулась Шевчук. – Тогда спешу вас уведомить, что имею законнейшее право закрыть вас всего на семьдесят два часа. Не очень много, согласитесь? Правда, иногда случаются досадные неприятности, которые у нас принято прятать за хитрой формулировочкой «ввиду вновь открывшихся обстоятельств». С ее помощью… ну если между сторонами никак не желает складываться должный консенсус… можно затянуть чье-то пребывание здесь ой как надо-олго, уж поверьте.

– А сложностей международного характера не боитесь?

– Не-а, не боюсь, – тряхнула головой Шевчук. – Во-первых, битая настолько, что уже, право, и сама не знаю, чего могу по-настоящему испугаться. Во-вторых, сейчас вам не вчера. Это вчера от одного слова «иностранец» у русского человека тут же начинали дрожать колени. Как же, к нам явились почти полубоги! Теперь к иностранцам, видите ли, привыкли, даже в нашей глуши. И в-третьих, отчего-то мне кажется, что не примчатся за вас вступаться авторитетные международные структуры. И не авторитетные тоже. Чутье мне подсказывает…

«В себя я пришел, душеспасительные беседы с этой рыжей лисой мне вести ни к чему, – вдруг понял Сварог. – Так что следует попытаться вызнать что-либо полезное про Н’генга. И делать отсюда ноги».

– А чутье просто так не возникает, оно возникает из множества мелких деталей. А в нашем с вами случае таких деталей – пруд пруди, и одна другой подозрительнее. Сначала я встречаю вас на Олеговой пустоши, а спустя несколько минут там начинается бойня. Потом на трассе находят сгоревшую машину, набитую, как шпротами банка, изуродованными телами. Выясняем, чей автомобиль – и тут на домик хозяйки авто нападают весьма серьезно экипированные люди. Люди перебиты, причем довольно экзотическим способом, а хозяйка и ее спутник исчезают в неизвестном направлении. Но один из охранников «Золотой пади» описал ее спутника, и сие описание удивительным образом подходит к вам. Я еду домой отоспаться, проезжаю мимо улицы Карчека – а тут опять труп. И угадайте, кого я вижу около дома? Ну не подозрительно ли… Вот чутье и включилось. Только вот ума не приложу, откровенно говоря, как это вы умудрились так быстро сменить костюм и, главное, зачем. Думали, что не узнаю?