Александр Бушков - Сборник Спаситель Короны

– Хорошо, хорошо, – примирительно сказал Ольшанский. – Я просто не успел договорить, а вы уже в бутылку… Меня интересует часть Знания об Аркаиме. О пирамидах. Об Истинной Пирамиде. О Предтечах. В общем, все, что удалось узнать профессору Беркли. Вот что меня интересует. А вас, – Ольшанский ткнул Сварога пальцем в грудь, – не могло в этот город привести ничто другое, кроме как желание добыть недостающую часть Знания. Ага, вижу при слове «Аркаим» у вас загорелись глаза. Однако…

Совсем рядом вдруг заиграла, сначала тихо, но становясь все громче, электронная музыка. Ольшанский, изогнувшись и пробормотав: «Извините», – запустил руку в карман джинсов, вытащил плоскую коробку, раскрыл, как раскрывают пудреницы и табакерки, приложил к уху. Это что же такое, телефон?

– Да. Где? Сколько? – голос Ольшанского изменился. Сейчас он говорил презрительно-повелительным голосом начальника, беседующего с подчиненным. – А ты? Ясно. Действуй по плану. Понял меня? Хорошо.

Ольшанский захлопнул крышку телефона. Нервно постучал коробкой по колену. Повернул голову, посмотрел на Сварога.

– Из города надо выбираться. Срочно. Очень срочно. Можем попасть в кольцо, прорваться сквозь которое скоро будет весьма затруднительно. Шевчук, сука… Можем продолжить наш разговор за городом.

– За городом, конечно, удобнее, – сказал Сварог. – Особливо ежели кто лелеет задумки нехорошие…

– Да бросьте вы, в самом деле! – скривился Ольшанский. – Чем мне поклясться, что и в мыслях нет от вас избавиться? А вовсе даже наоборот…

– Спелся с ним, да?! – зашипела Лана, поворачиваясь к Сварогу с переднего сиденья. – Сволочь ты. Он же нас чуть не укокошил!

Сварог колебался недолго.

– Ты можешь уходить, – сказал он ровно. И посмотрел на Ольшанского: – Она может уйти?

– Да ради бога, кто ж ее держит! – ухмыльнулся олигарх. – И вы, кстати, тоже можете валить. Хотя, повторюсь, это будет ошибкой. Поодиночке ни вы, ни я ничего не добьемся.

Детектор зафиксировал ложь. Что бы это значило?..

– С вами или без вас я покидаю Шантарск, – сказал Ольшанский. – Видите ли, я направляюсь в Аркаим. Прямо сейчас. Потому что время поджимает. Хотите – можете выйти. Хотите – можете ехать со мной. Я не неволю… Послушайте, вы, Беркли-неберкли. Вы что-то хотели узнать у Серафима Пака? Для того к нему и приехали? Так вот: скорее всего я знаю это «что-то». И нам есть чем обменяться. Ну, решайте скорее, времени нет…

Шантарск остался далеко позади.

Дорога тянулась то среди однообразных степных раздолий, то среди тайги. Два джипа, сверкающих никелированными частями экстерьера, на скорости под сто двадцать летели друг за другом по асфальтовой полосе, пугая встречный и попутный автотранспорт. Кортеж из двух машин цвета воронового крыла, с тонированными стеклами, с «мигалкой» на крыше первой машины выглядел весьма внушительно, и, понятное дело, никому из водителей на трассе даже в голову не могло прийти не пропустить их, подрезать или, тем паче, устроить с ними гонки на шоссе. Все заранее сторонились и покорно уступали путь-дорогу. Зато без труда можно было вообразить, какими могучими словесными этажами простые водилы провожали вконец оборзевшие буржуйские лайбы…

Лана молчала. Сидела, привалившись к мягкой боковине переднего сиденья, как-то вся сжавшись, и угрюмо смотрела в окно. Пребывая, похоже, в полном душевном опустошении.

Да и Сварог молчал. Бывает так, что сама по себе дорога завораживает, особливо ежели мчишь по ней на внушительной скорости. И ехал бы так, казалось, целую вечность: позади старые неприятности и странности, впереди – новые, торопить которые нет ни смысла, ни охоты, а за окном тянется, сливаясь в смазанные серо-зеленые полосы, сибирский ландшафт. И не хочется не то что разговаривать, а и думать ни о чем не хочется, и уж тем более что-то там прокачивать и анализировать. В чем тут причина – неизвестно, возможно, что-то сродни гипнотическому трансу, когда пациента усыпляют, монотонно раскачивая перед ним на цепочке какой-нибудь медальон…

– Куда все же едем, командир? – повернув голову, выдавил из себя вопрос Сварог. – И скоро ли остановка?

Вопрос этот он задавал во второй раз. На раз первый олигарх шантарского розлива сказал: мол, потерпите, салон автомобиля – не самое лучшее место для задушевных бесед, «скоро будет вам подходящая точка…» Но на этот раз Ольшанский удостоил Сварога более развернутого ответа: