Карин Альвтеген - Эффект бабочки [litres]

Но ничего не помогает – как только я закрываю глаза, его взгляд жжет мои веки изнутри.

Он был и остается извергом.

И все же у нас с ним общее генетическое наследие. С помощью ДНК-теста можно проследить путь наших митохондрий, пока наши линии не сойдутся к общей праматери. Мы оба произошли от маленькой группки предков, однажды покинувшей африканский континент.

От этой мысли начинает кружиться голова.

Я читаю о бушменах, населяющих Южную Африку. Они проживают группами по тридцать – сорок человек. Дети, взрослые и старики. Все взаимозависимы, и каждый играет в группе свою естественную роль. В группе царит строгое равенство, и никому не разрешается ставить себя выше других. Честь за успешную охоту отдается поровну охотнику и мастеру, сделавшему стрелу. У бушменов отсутствуют статусные роли, соревнования и вожди. У них хорошо развита склонность к сотрудничеству, которая является важной предпосылкой для выживания всех членов группы. Личной собственности у каждого ровно столько, сколько он в состоянии отнести к месту следующей стоянки. Запутанные обычаи и неписаные законы требуют высокого уровня развития интеллекта и социальных навыков; чтобы предотвратить крупные конфликты, ведутся постоянные беседы. Насилие встречается крайне редко. Земля никому не принадлежит, и группы часто помогают таким же группам, живущим по соседству. Самые страшные провинности, заслуживающие наказания у бушменов, – высокомерие и скупость. Все делится поровну. Все друг другу помогают. На сбор пропитания на один день хватает трех – четырех часов работы. Оставшееся время посвящают разговорам и ненавязчивому общению.

Вот так выглядит основа человечного сосуществования. Так мы жили на протяжении сотен тысяч лет. Я сформирован именно таким бытием, а эволюция развивается медленно – каждая клетка моего тела запрограммирована, чтобы жить, как мои африканские предки.

Но я так не живу.

И тот тип с глазами – тоже.

На днях меня чуть не рассекретили. Мне стало трудно засыпать на диване после того, как я отвожу детей в школу, и в прошлый четверг я оставил эти попытки, но задремал у компьютера в рабочем кабинете. Меня разбудили голоса жены и детей. Я должен был еще быть на работе, одеяло лежало у телевизора, и я успел убрать его за мгновение до того, как столкнулся в гостиной с удивленной Òсой.

– Ты уже дома?

– Да. Сегодня ушел домой пораньше.

– А где машина?

Она была припаркована, как обычно, у станции Сальтшё-Дувнес. Спасительная ложь пришла мне на ум с небольшим запозданием:

– Меня клиент подвез. Он подкинул меня до шоссе Вермдевеген, и я сейчас как раз собираюсь за машиной, вот только что пришел.

Òса бросила взгляд на экран телевизора:

– Ты что, детские передачи смотришь?

– Да нет, я только что включил. Хотел кое-что проверить по телетексту.

Потом жена удалилась на кухню. Мне показалось, что выражение ее лица стало отчужденным, а может, я это выдумал. Последнее время Òса изменилась, ведет себя странно. Иногда я замечаю, что она тайком наблюдает за мной, но когда я пытаюсь перехватить ее взгляд – отворачивается.

Стремительно, будто опасаясь разоблачения.

Хуже всего в выходные. Вначале это было связано с тем, что присутствие членов семьи мешало мне возмещать по утрам недостаток сна, вызванный ночным бодрствованием. Теперь мне это уже не нужно. Я читал, что для восстановления мозгу требуется сон, но это не так. Сплю я не больше часа в сутки, а соображаю так быстро и хорошо, как никогда. Достигнув высот ассоциативного мышления, я постоянно нахожу новые углы зрения. Идеи проносятся у меня в голове со скоростью света, я только успеваю ловить их и записывать в маленькую записную книжку, которую всегда ношу в кармане.

Все мои чувства обострились. Меня удивляет, что никто другой этого не замечает.

Нет, главная проблема в выходные – отсутствие уединенности. Я хочу спокойно посидеть за компьютером, а вместо этого дни наполнены семейными обязанностями. Совместный пятничный вечер со вкусностями у телевизора, работа в саду, детские матчи по гандболу и футболу. Мне долго удавалось избегать их, ссылаясь на необходимость заниматься проектом отеля, но в последние недели приходится участвовать. Матчи Вильяма я еще могу пережить – они проходят на открытом воздухе, и вдоль длинных сторон поля достаточно места. А чтобы вынести гандбольные матчи Майи, требуется уже пара стаканов виски и жвачка с самым сильным вкусом – замести следы. Тесная трибуна, орущие люди и резкий скрип кроссовок по зеленому полю. В следующую субботу мы с Òсой отвечаем за кафетерий в спортзале. Посмотрим, что из этого выйдет. По большому счету, откупиться можно от всего, кроме болезни и обязанности участвовать в досуге своих детей.