Так вот, иногда, очень редко, дурмашина дает сбой, и мотивационный комплекс слетает. А вместе с ним слетает и крышечка с чайничка. Вот Артур и стал таким, какой он сейчас. Совсем недавно это случилось, а до того был нормальный пацан. Не представляю, каково Эвелине. Альтерионские врачи, при всём их кудесничестве, это не лечат. И самое главное — если у ребёнка есть талант проводника, вероятность такого сбоя сильно вырастает. А выявлять проводников заранее альтери, в отличие от Коммуны, не умеют, поскольку среди альтери их почти не случается. В общем, вероятность сбоя считается пренебрежимо малой: «ну, не повезло, бывает». Ребёнка у Эвелины мягко предлагают забрать, но она, разумеется, не отдаёт.
Эта история подняла со дна наших семейных отношений спор, который мы ведём уже второй год. Принимать или не принимать нашим детям гражданство альтери? По Машке решать надо вот-вот, ей уже семь. Или она получает свой статус, или мы теряем наш. Надо понимать, что альтерионцы, при всей их обходительности, не такие бескорыстные, как кажутся. Тут серьёзнейшие демографические проблемы, и местные рады любым детям. Но при одном условии — это будут дети Альтериона. Аборигены готовы содержать нас, никчёмных мигрантов-мзее, но только если наш ребёнок будет альтери. Это не благотворительность, а инвестиция. Не знаю, в чём конкретно выразится их неудовольствие, если их инвестпроект лопнет, и проверять не хочу. Может быть, нас лишат пособия и выкинут пинком под зад. Может, потребуют вернуть потраченные на нас средства, включая плату за постоянный портал. А, поскольку расплатиться нам нечем, то последствия могут быть самые печальные. Я ещё помню, как они с Андреем хотели обойтись, у меня иллюзий на счёт их гуманности с тех пор нет.
Моя позиция — не надо нам такого счастья. Не хочу, чтобы моей дочери мозговую клизму ставили. Не верю в благие намерения отдельных людей, организаций и государственных служб. Ну, то есть, они, конечно, благие, но большой вопрос — для кого именно. Давай, говорю, драгоценная супруга, собирать манатки и валить домой. Погостили в чужих людях — и будет. Родила второго во благости местной медицины, подрастила в ней же — и хватит. Ребёночек, хвала Мирозданию, здоровенький, дальше сами. Простуду и у нас нормально лечат.
Но это моя позиция.
У жены всё сложно. Она как бы и согласна со мной, но обычно говорит так:
— Послушай, дорогой. Во-первых, вон у Йози старший уже процедуру прошёл, и ничего — рога и копыта не выросли. Пацан как пацан. Ну, наставник теперь у него из Юных, и что? Это как со старшим братом гулять. Тому Юному самому лет шестнадцать, детство в жопе играет, они вместе гонзают — волосы назад. Не вижу ничего страшного.
Во-вторых, здесь тихо, стабильно, сытно и безопасно. А у нас на Родине, вон, совсем недавно чуть пиздец всему не приснился. Так-то вроде пронесло, но кто поручится, что снова не начнётся? Ну да, скучновато тут, но тебе-то никто не запрещает твою работу дурацкую?
В-третьих, ну будут наши дети альтери, ну и что? Можно подумать, когда-то дети были такими же, как родители. Не факт, что на Родине мы не потеряем их быстрее.
В-четвёртых, — и это важно! — я записалась на поддерживающий курс косметического омоложения. У нас такого ещё лет сто не будет! Это просто чудо какое-то! Вот, посмотри, у меня такой груди даже до первых родов не было! Нет, ты потрогай…
Разумеется, по предъявлении последней пары аргументов, действительно восстановивших свою прекрасную форму, всякая дальнейшая дискуссия становилась невозможна.
Но на этот раз и я был настроен всерьёз, и ребенок Эвелины всё-таки произвёл впечатление. Я не знаю точно, наследуется ли талант проводника — мой талант — но Андрей проводник и его сын проводник. Был бы, если б ему не выжгли в мозгу автограф «тут были альтери». Ну и что, что Машка никак этого не проявляет — а как она, по-твоему, должна это проявлять? Я тоже не проявлял, а теперь поди ж ты. А сын? Он у нас ребёнок необычный — тихий, задумчивый, очень сообразительный и для своего года развитый. А ну как это в нём будущий талант говорит? А мы его башкой в мозгоёбку? Ну да, ещё шесть лет, но ты же понимаешь — если Машку сдадим, то уже не спрыгнешь с этого паровоза. Будет заложницей. Давил, в общем, на материнские страхи.
Полночи просидели в гостиной, спорили. Два раза поругались в сопли и слюни, один раз уходили в спальню по-быстрому мириться, возвращались, пили кофе, спорили дальше. Уговорил. Потребовала пообещать, что, если у неё сиськи обвиснут, я её не брошу. И мне уже даже смешно не было. Пообещал, крест на пузе.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу