Алексей Калинин - Гадалка [СИ]

Серёжка взглянул на бледное лицо отца и помотал головой.

— Я останусь с мамой, — твердо сказал он и сел так, чтобы заслонить её. Хотя бы отчасти заслонить от чернеющего дула.

— Да вы достали уже своим героизмом! Это не героизм, а какой-то дебилизм! — прорычал хозяин дома. — Вали к отцу, придурок!

Серёжка снова помотал головой. Наталья обняла его за плечи и прижала к себе. Сын мягко отстранился и встал. Встал между ней и бандитом в кресле.

— Серёжа, иди к отцу, — взмолилась Наталья.

— Нет, мам, не пойду.

— Да что за бразильский сериал вы тут устроили? — взревел Антон Валерьевич, поднял пистолет вверх и нажал на спусковой крючок.

Выстрел в помещении всегда кажется громче, чем на улице. Бабахнуло так, что заложило уши. Наталья услышала визг и лишь через секунду поняла, кто это визжит. Она заставила себя замолчать. В это мгновение огромная люстра погасла, и в комнате стало темно, лишь отблески от камина давали какой-то свет.

Она дернула изо всех сил Серёжку вниз и сама бросилась на пол. Раздался ещё один выстрел. Серёжка упал рядом.

Производители коврового покрытия не знали, что на него упадет мать с сыном, иначе могли бы сделать ворс ещё толще. Хотя Наталья и так упала, будто в пуховое облако. К образу облака добавились громовые раскаты и резкий крик.

— Всем лежать!!! Работает ОМОН!!!

Наталья тут же закрыла сына своим худеньким телом. В комнату влетали люди в черных комбинезонах, с черными же круглыми головами. Если не знать, что это были шлемы, то их вполне можно принять за инопланетян, которые работали на угольной шахте.

— В чём дело? Это мой дом, твари! Да я вас… — глухой удар оборвал дикий рев хозяина дома.

Меньше чем за полминуты бойцы ОМОНа уложили троих мужчин в комнате. Половина омоновцев бросилась в другие комнаты.

— Лежать и не дергаться!! — вдобавок к громкому голосу добавился ещё один глухой удар.

Неожиданно включился свет. Наталья осмелилась чуть приподнять голову и уперлась взглядом в рифленую подошву берца. Талый снег ещё не успел упасть в толстый ворс ковра. Она опустила голову обратно. От греха подальше.

Послышались голоса, похоже, что из других комнат вытаскивали прислугу. Людей заставляли лечь на ковер лицом вниз и командовали не шевелиться. Наталья ощущала мелкую дрожь сына. Он боялся? Встать перед пистолетом не побоялся, а сейчас…

— Поднимите этих двоих, — скомандовал знакомый голос, и у Натальи радостно колыхнулось внутри.

Крупный кряжистый мужчина в маске-балаклаве посмотрел на неё холодными глазами. Сразу чувствовалось, кто руководит этим отрядом. Мужчина лишь взглянул на лежащих людей, на хозяина дома.

— Грузите всех в автобус. Этих двоих оставьте.

— Наташа, Серёжка, простите! Я не хотел! — крикнул Андрей, когда его выводили на улицу.

Наталья даже не взглянула в его сторону, она пристально смотрела на командира отряда. Она же не видела этого эпизода в его будущем, или же пролетела мимо? Хотя да — она же стремилась сразу туда, к пяти годам, увидеть их будущее, а не своё. Эпизод с собой попался только у Юрия, и то, лишь отрывок.

Подняли с пола Серёжку, и с его губ сорвался стон. Наталья ахнула, когда увидела на ковре красное пятно. Сын прижимал левую руку к груди, и светлая ткань толстовки окрашивалась красным. Она кинулась к нему, но крепкие руки омоновца не дали вырваться из стального захвата.

— Пусти её, — прозвучал голос из-под балаклавы.

— Серёжа, покажи. Что? Как же… Потерпи, я сейчас, — Наталья засуетилась возле сына, но её отодвинули в сторону. — Ты… потерпи мой хороший.

Мужчина в балаклаве разорвал рукав толстовки и осмотрел рану.

— Жить будет. Пуля прошла навылет. Где у этого толстого борова аптечка? Да не мельтеши, Наташа. Сядь на диван и не мешай! — скомандовал мужчина. — Артерия не задета, так что всё в норме. Потряхивает его из-за болевого шока.

Один из бойцов принес аптечку. Мужчина умело смазал края возле раны перекисью, наложил жгут ниже раны. Серёжка даже не пикнул.

— Нормально, хорошо боль сносишь. Настоящий боец растет, — подмигнул мужчина Наталье.

Вид глаза, подмигивающего в прорезь маски, зрелище не для слабонервных. Мужчина понял это и стянул балаклаву. Колесов Михаил Ефремович собственной персоной предстал перед Натальей и её сыном.

— Серёжа, родной. Как ты себя чувствуешь? — Наталья оглядела сына со всех сторон.

— Да нормально, мам. Скажи, а где это мы и как тут оказались? — бледный Серёжка старался не смотреть на руку.