Алексей Калинин - Гадалка [СИ]

— Нет, Ань, всё гораздо хуже. Так я приеду к тебе?

— Натах, всё нормально? Может, я сама приеду? У тебя голос замогильный.

— Нет, мне нужно выйти из квартиры. Нужно проветриться. Я скоро буду.

— Хорошо. Пупс, вставай. У нас скоро будут гости. Да сам пошел. Какой ты вредный по утрам! — раздалось в телефоне, и потом звуки пропали. Анна отключила телефон.

Наталья быстро оделась, замерла на миг у двери сына, но так и не решилась постучать. Порой мы не решаемся делать какие-либо поступки, а после корим себя за это. Наталья прекрасно знала о таком человеческом свойстве, но чувство вины за обман оказалось сильнее, и она отошла от двери.

Уже у двери, обув сапоги и поправляя шапку, она громко сказала в сторону комнаты сына:

— Сереж, я буду у Ани. Если проголодаешься, то в холодильнике картошка с мясом. Погрей и поешь!

Ответом была тишина и назойливый звук перфоратора.

Если бы только знать, что будет дальше… Но, как говорилось ранее, Наталья не могла заглянуть в свое будущее даже на пару часов. Только в чужое. И ни у кого в будущем она не увидела, что лобовое стекло «Тойоты» будет покрыто мелкими трещинками, которые разбегутся лучиками от эпицентра. И ни у кого не было обозначено, кто именно ударил со стороны водительского сиденья.

Как позже написали в полицейском протоколе — «удар был нанесен тяжелым, тупым предметом». Прапорщик и сержант, приехавшие по вызову, обнаружили на месте происшествия рыдающую взахлеб женщину, которая никак не могла успокоиться, и пожилого человека, пахнущего перегаром. Записали данные, составили бумаги и забрали обоих в отделение. Уже там оба человека дали свидетельские показания, а потерпевшая, записанная как Наталья Георгиевна Сазонова, написала ещё и заявление. Его заставили написать чуть ли не силой, так как на листе, прикрепленном под дворником, угрожающе чернели полурасплывшиеся буквы: «Последнее предупреждение — оставь его!»

Свидетель же, записанный как Алексей Семенович Чистников, дал показания, что это не первый случай и даже смог показать, в каких местах на колесах находились порезы. Это тоже записали, выдали необходимые бумаги для страховой компании, и мужчина увел плачущую женщину. Полицейские проводили взглядами красивую женщину, которой не повезло. У всех без исключения сложилось мнение, что это любовница какого-то толстого кошелька, которой жена оставила «последнее предупреждение». Жалости к ней не было — сама заслужила.

Наталья же не знала на кого и думать. Хотя, нет. Знала. Знала, кого ей нужно оставить. Нужно оставить сына этому уроду! Он его не получит!

— Алексей Семенович, спасибо за то, что поддержали, — Наталья пожала руку соседу на ступеньках отделения управления внутренних дел по западному административному округу третьего батальона полиции. По крайней мере, именно так было написано на табличке возле двери в здание полиции.

— Да ладно, чего там. Мимо проходил, смотрю — ты сидишь возле машины и хнычешь. Ты этой писульки что ли испугалась? Да не ссы, мы с мужиками можем охрану организовать. Знаешь, какие у нас волки? Хлеще спецназа, особенно после двухсот грамм, — подмигнул мужчина.

— Натаха, мы за тобой! — прозвенел голос подруги.

Наталья обернулась на крик и увидела в створке ворот знакомую фигурку. Гадалка набрала в грудь воздуха, чтобы попрощаться с соседом, но тот подмигнул и подтолкнул её к выходу.

— Иди-иди, я доберусь. Не благодари. Потом как-нибудь сочтемся.

— До свидания, Алексей Семенович. Всё же спасибо вам ещё раз.

Наталья вышла с территории отделения и села в «Фольксваген» Агафониных. Они недавно его купили, поэтому Дмитрий, муж Анны, пока не пускал за руль свою беспечную супругу. Вот и сейчас он сидел за баранкой важный, как персидский шах. Большие размеры и строгое лицо позволяли думать, что он совмещает должность охранника и шофера у его миниатюрной жены. И этого бритоголового Кинг-Конга Аня ласково называла «Пупс». Хотя Дмитрий был добрейшей души человек, но внешняя оболочка отпугивала при первом знакомстве.

— Как вы здесь оказались? — спросила Наталья, когда устроилась на заднем сидении.

— Серёжка позвонил. Он сказал, что у тебя что-то с машиной случилось, и ты уехала с полицией. А куда ты могла ещё уехать, если не в ближайшее отделение? Всё элементарно, Ватсон, — хмыкнула Анна.

А сам Серёжка не вышел! Он наблюдал в окно за ней, но не спустился. Неужели обида настолько захватила его сердце? Наталья почувствовала, что глазам снова стало горячо. С трудом проглотила плотный ком в горле и заставила себя улыбнуться. В зеркало заднего вида заметила, какой беспомощной и жалкой вышла эта улыбка. Убрала её и отвернулась к окну. Но Анна могла бы считаться плохой подругой, если оставила её просто так.