Анастас Павлов - Славный мальчишка

— Ну да, конечно. Вот когда бы я обманул, как собирался, сказал бы, что всей школой идем сажать деревья… Или придумал бы еще что-нибудь… Тогда бы… Папа, ну, пожалуйста! Папа, разбуди меня в шесть утра!

— Утро вечера мудренее. Посмотрим. Ложись спать.

Дядя Тодор вышел.

Румен осторожно перенес всю посуду в кухню, убрал стол. Подмел в комнате и открыл окна. Собрал рюкзак. Мама, оказывается, накупила ему телячьей и свиной колбасы, брынзы, зеленого лука, редиски, булок — всяких лакомств, которые на лоне природы еще больше вызывают аппетит. Все приготовила для похода!

Сел на кровать. Уперся локтями в колени и уткнулся лицом в ладони. Веки отяжелели, и глаза закрылись сами собой. Со вчерашнего дня он ходит, думает, боится… Не подноси огонь к неизвестному тебе предмету. Да сколько вещей ему еще неизвестны!.. Он устало откинул новую накидку и лег. И вдруг ему стало грустно, грустно. Разве же он не старается быть таким, каким должен быть? Чего от него хотят? Думать? Хорошо, будет думать. Не обманывать? Так и он больше всего хочет именно этого — быть честным…

Однажды мать пришла с работы и еще с порога расплакалась.

— Ах, какая я несчастная мать! Ох, горюшко мне…

— Ты опять что-нибудь натворил, Румен? — напрямик спросил отец.

Славный мальчишка лихорадочно перебрал в памяти целый месяц. Что? Что же это могло быть? Кто его знает? Но, наверное, в чем-нибудь он виноват.

— Тодор, ты не видишь, что ребенок гибнет? Я сижу у него над душой, вся изболелась. Все для него! А он? Нет, ничего из него не выйдет…

— Так, это точно, — поспешила вставить словечко и бабка Катина.

— А говорит, будто и арифметика ему дается, и геометрия. Посмотри, как беспокоятся о детях другие отцы!

— Но мы с тобой договорились. Пусть берет частные уроки. Они там решают задачки другим способом, своим.

— Частные уроки! Но он и слышать об этом не хочет! Ему, видите ли, стыдно. Это, мол, нечестно.

— Почему — нечестно?

— Поди, спроси у него! Румен, отвечай, когда тебя спрашивают! Скажи, скажи своему отцу! Нечестно! А Данче? Занимается дополнительно с частным преподавателем. И ничего! И Сашко. А Минчо, Гога? Когда ни приду в школу, учительница только ими и тычет в нос. «Вы говорите, что задачи трудные? Так почему же этим детям не трудные?» У них — одни пятерки, и завтра для них — все двери открыты. Только наш дурак: это, мол, нечестно, я лучше сам. Все сам.

Румен вздохнул. К горлу подкатил комок. А еще хотят, чтобы он думал…

После этого разговора славный мальчишка много раз задумывался о честном и нечестном. Жил у почты один учитель математики. К нему толпами ходили ученики, брали платные уроки. Другой, такой же математик, к которому ходил и Гога, давал уроки целым группам: по два-три, по пяти-шести ребят сразу. Его прозвали «храбрый портной». И там решали задачи, зубрили их. Каждый по способностям. И чтобы он пошел туда! Это, значит, признать, что ты тупой как галоша. А после, в классе сидеть — все равно, что списывать… Нет, лучше быть тупым, быть дураком, сидеть на задних партах, но иметь на плечах свою голову. Иначе всякое уважение к себе потеряешь. Что честно? Писать сочинение с помощью бабушки и мамы? А потом твою фамилию вывесят на доске в витрине районной пекарни: «Они — наша гордость». Конечно, ваша! Вот эта доска-то и заставила маму расплакаться.

Завтра нужно проснуться самому. Рано-рано. Выйти из дома, пока все спят. А с понедельника… С понедельника он начнет жизнь по-новому. Нет, со вторника! Пусть пройдет и вторая буря. Значит, со вторника… Что он сделает во вторник? Да, да. Венци начнет учить его танцам. Венци — друг. Эх, вот если бы родиться мне на год раньше. Или Венци — на год позже. Сейчас они учились бы в одном классе… Оги! Не забудет он ему посвистеть? Оги…

всей улицей, и мальчишки и девчонки, отправились в поход. И весь день господин Коста никак не мог понять — откуда и почему у него такое чувство, будто он что-то потерял, будто ему чего-то не хватает. Он несколько раз выходил на балкончик. Увы! Тишина! На улице — ни души. И на пустыре — пусто.

— Алло! Алло! Товарищ Савчева, где ваш Ивчо?

— А что? Что-нибудь натворил вчера?

— Нет, просто так. Что-то его не видно на улице.

— Ушел на экскурсию.

Не было и старика, продавца семечек. Мальчишки предупредили его о том, что уходят в поход. И он отправился со своей тележкой к скверику у бани.

Один лишь Руменчо-младший остался дома. И наревелся на целый год. В субботу заснул с плачем, снилось, что плачет, проснулся в воскресенье — опять с ревом. Ивчо, Райчо, Блажко, Кирчо — все, все члены клуба ушли, а он… У-у-у! Пугали — и будто дождь пойдет, и устанет он, и заблудится… И-и-и, у-у-у! Не хотели брать, не взяли. Кто? Орлы? Так и он же орел, член клуба, и у него есть членский билет.