Вера Колочкова - Зима Джульетты

– А ты уже успел забыть, как это происходит? Не помнишь, как побывал в этих купцах? И как тебе там было?

– Мам, ну зачем ты опять?.. Это так давно было. Тем более мы же договаривались – не вспоминать.

– Да ни о чем мы не договаривались. Просто у тебя память короткая, только и всего.

– Значит, не пойдешь? Я правильно понял?

– Да, ты правильно понял. Не пойду. Не хочу. Вот убей меня, не хочу, и все! Просто я знаю заранее, чем это кончится…

– Ну, как хочешь. Тогда мы сами. Я завтра соберу вещи, перееду в тети-Людину квартиру. Мы с Варей там будем жить.

– Вот и поживите, и узнайте друг друга лучше, зачем сразу в загс-то бежать! Да кто вообще сейчас женится? Все живут в гражданском браке!

– А я не хочу, мам. Я хочу нормальную семью.

– А гражданский брак – это не нормальная семья?

– Нет.

– А какая?

– Суррогатная. Как растворимый кофе. Вроде и кофе, и в то же время совсем не кофе.

– Это твоя Варя такая умная, да? Это она растворимый кофе не любит?

– Да, не любит. И я не люблю.

– Но ведь пьешь?

– Пью, когда нет возможности сварить настоящий. Но мы опять не в тему, мам… Поможешь мне завтра вещи собрать?

– Господи, Гош… Да как вы там жить будете, в этой квартире? Там же нельзя жить, она совсем убитая!

– Я ремонт сделаю.

– Ты хоть представляешь себе, каких денег нынче хороший ремонт стоит? А у тебя еще кредит за машину не выплачен… Это нерационально, Гош!

– Ну да… Тебя послушать, так все нерационально. И жениться тоже нерационально.

– Да! Надо все просчитывать и все делать правильно! Лучше вообще не делать, чем абы как! Надо сначала выплатить кредит за машину, потом сделать ремонт, а потом о женитьбе думать. Можете ведь пока просто встречаться, можешь даже к себе ее приводить, я ж никогда тебе не мешала жить своей мужской жизнью…

– Мам, ты о чем? У нас уже на пятницу поход в загс запланирован, чтобы заявление подать… А месяца через два, я думаю, регистрацию назначат. А может, и раньше, потому что мы только расписаться хотим, то есть никакого торжественного Мендельсона не требуется. Мне, по крайней мере, точно не требуется.

– Погоди… Как, в следующую пятницу? Так скоро?

– Да, вот так… А ты с Вариной мамой даже познакомиться не желаешь! Пойдем, а?

– Да никуда я не пойду знакомиться! Надо же, в следующую пятницу… Через неделю, значит… Нет, это без меня, понял? Знать никакую маму не хочу! Отстань от меня, даже не заговаривай об этом больше! Все, я спать пошла…

Люба подняла глаза от книжки к темному окну, вздохнула – что-то Вари долго нет… В последнее время стала совсем поздно возвращаться. Опять, наверное, с этим Гошей гуляет, и откуда он только взялся, интересно! Говорит, на вечеринке познакомилась…

Странно, отчего думается об этом Варином кавалере так неприятно. Вроде радоваться надо – у дочери какая-никакая личная жизнь появилась, и слава богу, и хорошо! Так нет ведь! Ужасно тревожно на душе. Лучше не думать, лучше в книгу смотреть…

Книга была старая, с желтыми хрупкими страницами. «Анна Каренина», издание Сытина 1914 года. Коллекционная, в библиотеке взяла. Отчего бы и не взять, пользуясь служебным положением? Не навсегда, конечно, на время… Чтобы дома посидеть, полистать спокойно, сидя в кресле, под желтым светом торшера. На работе не сядешь с таким комфортом, не почитаешь. Хоть народу и мало нынче в библиотеку приходит – за день посетителей можно по пальцам пересчитать, – но забот все равно хватает. Как и на всякой честной службе, наверное.

«…Положение было мучительно для всех троих, и ни один из них не в силах был бы прожить и одного дня в этом положении, если бы не ожидал, что оно изменится и что это только временное горестное затруднение, которое пройдет…»

Ах, как точно и красиво сказано – временное горестное затруднение… Лев Николаевич, вы гений, гений. Хотя и не люблю я вас так сильно, как Бунина или Куприна. А этих, которые нынешние, совсем не люблю. Может, за редким исключением…

Лампочка в торшере мигнула и погасла, будто дух Льва Николаевича рассердился за такое ее небрежное отношение к «этим, нынешним». Люба вздрогнула и застыла, глядя в темное окно, за которым нагло заглядывал в комнату желтый диск луны. Надо бы встать из кресла, пойти поискать новую лампочку… Да есть ли она? Наверняка нет. Надо сказать Варе, чтобы завтра купила.

Нет, а хорошо в сумерках… Романтично. И луна вовсе не наглая, а забавная такая, как детский мячик. У кого-то стихи есть про сумерки, очень милые… Недавно попались в одном поэтическом сборнике… Ах да, Иннокентий Анненский, забытое сейчас имя! Как же там…