Петр Люленов - Родить, чтобы воспитать

Тем временем племянница Светлана на правах родственницы завела властных людей в дом. Показала рукой на связанного дядю, лежащего на полу с кляпом во рту. Дрогнувшим голосом произнесла: «Вот он, бедненький мой дядя! Только поглядите, как эти изверги над ним издевались. Миленький мой! Как он натерпелся! Целую ночь лежал связанным на голом полу. И крикнуть о помощи не мог, потому что эти звери заткнули ему рот тряпкой», – она протянула руку, чтобы вытащить кляп изо рта пострадавшего. Но услышала запрещающий окрик милиционера Игоря: «Не надо! Ничего не трогайте.

Отойдите в сторонку, мы сами все сделаем!»

Племянницу удивило строгое требование милиционера, но она подчинилась. Отошла в сторонку и краешком платка стала вытирать слезы.

В это время следователь Семен Горюнов подошел к связанному старику. Достал из кармана свой носовой платок и с его помощью аккуратно вытащил кляп. Осторожно положил это вещественное доказательство в свою служебную папку и тихо произнес: «Это один из важных свидетельских предметов. – Попросил родственницу пострадавшего: – Пригласите еще трех человек, которые добровольно захотят быть понятыми», – и удивился, когда племянница даже не сдвинулась с места. Он спросил: «Вам повторить просьбу?» – «Нет, не надо повторять, – тихо промолвила та. – Только объясните мне, что такое «понятые»? Я никогда в жизни не имела дело с милиционерами и это слово слышу впервые».

Следователь улыбнулся и разъяснил: «Скажите людям, что они будут свидетелями случившегося». Родственница пошла за свидетелями. А когда она вышла из комнаты, следователь Семен сказал участковому милиционеру Игорю: «Больше бы таких людей, которые никогда не имели дело с милицией», – и улыбнулся коллеге. И тот шутливо ответил: «Я не согласен с тобой! Тогда мы останемся без работы».

В это время в комнату вошла племянница и за нею трое мужчин, двое из которых были соседи пострадавшего – Данил и Степан. Представитель власти объяснил понятым, что входит в их обязанность. Главная их задача разглядеть пострадавшего, принять участие в составлении протокола и подписать его и, если надо будет, на суде подтвердить, что протокол составлен объективно. Понятые дали согласие на это, и следователь обратился к пострадавшему: «Расскажите нам, что с вами произошло?»

И старик рассказал: «После полуночи ворвались в мою комнату два молодых человека. Избили меня и связали. Включили в розетку утюг. Наверное, планировали утюгом меня пытать. Но, пошарив по дому, почему-то отказались от задуманного. Заткнули мне рот платком, проверили, надежно ли связаны мои руки и ноги, забрали свой нагретый утюг и вышли из дому. Оставили меня одного, связанным, и с кляпом во рту. Думаю, что они нашли мои деньги. Забрали их и поэтому не стали меня больше мучить». Пострадавший замолчал. Следователь открыл служебную папку и, не дотрагиваясь до носового платка, показал его понятым и спросил у старика: «Вот этот платок был у вас во рту?» – «Да! – ответил хозяин и продолжил свой рассказ о случившемся: – Я стал сопротивляться. Одного ударом по голове свалил на пол. Попытался его скрутить, но оказалось, что их было двое. И второй ударил меня по голове каким-то тяжелым предметом и оглушил. После этого они меня связали, заткнули рот платком, чтобы я не кричал, дальше произошло то, что я вам раньше сказал».

Старик замолчал, тяжело вздохнул и уныло добавил: «Слава Богу, что оставили меня живым. Черт с ними с деньгами. Пока я живой и здоровье позволяет работать, деньги у меня всегда будут. Пчелки мне их принесут на своих маленьких крылышках. А теперь развяжите меня. А то мое тело уже онемело». Но следователь его попросил потерпеть еще немного. И снова показав носовой платок, лежащий в его папке, спросил у пострадавшего: «Это ваш носовой платок?» – «Нет, не мой» – был ответ.

Услышав это, следователь пожал плечами и, обратившись к участковому милиционеру, спросил: «Неужели этот платок они оставили? Если это так, то здесь орудовала малоопытная банда. Опытные вымогатели таких явных улик не оставляют». Для убедительности переспросил, уточняя у пострадавшего: «Это точно не ваш платок?» И получил тот же ответ: «Нет, не мой». Следователь оглядел присутствующих и, улыбнувшись, произнес: «Это уже кое-что!» Дал команду развязать пострадавшего. Сел за стол и начал писать протокол. Обратился к понятым: «То, что я буду сюда записывать, буду говорить вслух, чтобы вы слышали каждое слово. И если вы не будете с чем-то согласны, то сразу меня останавливайте и говорите свое мнение на этот счет. Я ваше мнение учту». Понятые согласились со следователем и стали внимательно слушать то, о чем он говорит и записывает. Особых возражений не было, потому что в следственный протокол записывалось то, что присутствующие своими глазами увидели. Только когда следователь еще раз, открыв служебную папку и не дотрагиваясь до носового платка, стал его описывать, один из понятых спросил его: «А чей этот платок?» Милиционер Семен улыбнулся и вежливо ответил: «Вот на этот вопрос нам и придется ответить!» – и стал писать дальше.