Клиффорд Ирвинг - Мистификация

– Просто не верится, – промямлил я. – Не может быть, чтобы это был он.

– Это Хьюз, – повторил Маккалох. – Я задал ему два провокационных вопроса, и на оба он ответил правильно. Ховард сказал, что никогда не встречался с вами.

– Я скажу вам, он ли это, когда прослушаю запись, – ответил я храбро.

– Записи нет. Хьюз не позволил сделать ее. Завтра утром в десять часов состоится встреча в "Макгро-Хилл". Мы все там будем, и Левенталь ожидает вашего присутствия.

– Конечно, – пообещал я. – До встречи, Фрэнк.

– До встречи, Клифф, – ответил он совершенно спокойно и повесил трубку.

Беверли Лу сообщила мне позднее, что Маккалох пришел к ним, закончив свой телефонный разговор, и заявил:

– А ваш паренек-то, похоже, сильно перепугался. И знаете, по-моему, он – обманщик.

Следующим утром Марти Акерман запретил мне идти в "Макгро-Хилл" одному.

– Тебе может понадобиться помощь, – сказал он. – Они возьмут тебя тепленьким, если ты пойдешь туда один, но если прихватишь с собой поверенного, им придется быть осторожными.

– Марти, ты можешь впутаться в крупные неприятности.

Он передернул плечами:

– Я помогу тебе всем, чем смогу.

Встреча проходила в одном из директорских конференц-залов. За огромным, как раз для заседаний, столом сидели два юриста из "Макгро-Хилл", Хэрольд Макгро, Альберт Левенталь, юрист из "Тайм", Ральф Грейвз, Фрэнк Маккалох, Марта и я сам. У Маккалоха глаза были красными, да и выглядел он очень усталым. Как он объяснил, ему пришлось всю ночь читать первую часть автобиографии. Вопросы должен был задавать именно Фрэнк.

– Я собрал лучшее досье на Ховарда Хьюза из всех существующих. Оно у меня в подвале, и на сбор у меня ушло двадцать лет, – обратился знаток к команде "Макгро-Хилл". – Должен вам сказать, что большая часть прочитанной мною рукописи противоречит известным мне фактам. Но эта информация доступна каждому, кто не пожалеет времени и сил, чтобы ее разыскать.

Всем стало неловко. Я промолчал.

– Однако, – проскрежетал Маккалох, – в рукописи есть одна вещь, которую Клифф не мог достать из каких-нибудь газет или документов. Это подлинный голос Ховарда Хьюза. Я знаю, как говорит этот человек, как он строит фразы, его идиомы и каламбуры. Все это уникально и не подлежит копированию. Если бы я стоял перед судом, то сказал бы, что, судя по моим данным, этот материал мог поступить Клиффу только непосредственно от Ховарда.

Все заметно расслабились. Затем Маккалох сосредоточился на мне:

– Я не хочу оскорбить вас, но должен задать несколько вопросов. Я просто хочу прояснить историю ваших встреч.

– Давайте, – сказал я.

Он задавал вопросы, и я отвечал на них битый час, рассказывая теперь уже всем известные байки о мексиканской встрече, о поездке в Пуэрто-Рико, об интервью в Нассау, Беверли-Хиллз и Помпано-Бич.

Каждый раз, когда я описывал какую-нибудь из особенностей или причуд Ховарда, цитировал его грубоватые шутки и замечания, Маккалох смеялся с пониманием. Он был на моей стороне. Похоже, на сей раз карты опять выпали Клиффорду Ирвингу; но все же я решил выложить еще один припрятанный туз:

– Однажды он говорил о вас, Фрэнк. О вашей беседе то ли в пятьдесят седьмом, то ли в пятьдесят восьмом, когда Хьюз хотел отозвать статью, которую "Форчун" намеревался напечатать. Должно быть, он записал ваш разговор, так как показал мне стенограмму. Там еще шла речь о каком-то журналисте из "Форчун" по имени Мерфи, который просто жаждал содрать с Ховарда скальп. – Я щелкнул пальцами, как будто мне в голову только что пришла мысль. – Вспомнил одну из последних реплик, которую Хьюз сказал вам по телефону, она показалась мне очень забавной. Он произнес: "Фрэнк, что бы ни случилось, мы с тобой всегда будем друзьями", верно?

– Черт возьми, – медленно проговорил Маккалох, – именно так. – Он повернулся к людям, сидевшим в комнате, и кивнул головой. – Что ж, я убедился, Клифф действительно с ним встречался. Я никому никогда не рассказывал о том разговоре. Он мог услышать это только от меня или от Хьюза, а я никогда до вчерашней ночи не разговаривал с Клиффордом Ирвингом.

Изумленный, я рухнул в свое кресло. Запись разговора, который я только что цитировал, была отправлена президенту "Тайм" в конфиденциальной записке, а потом какими-то таинственными путями попала к Ною Дитриху. Я также догадывался, что именно ее изъяли из архивов "Тайм-Лайф" до того, как Дэйв Мэнесс дал мне их сфотографировать; а потом в "Элизиуме" помощник Грейвза прочел обновленную мной версию того разговора и сказал Ральфу, что это неплохо. Но глава "Лайф" сидел сейчас в этой комнате – и промолчал. Понял ли он, что Маккалох ошибся?