Леонид Шадловский - Красное море

— Ничего, Жека, пробьёмся, — легкомысленно отмахнулся Натан, когда узнал об этом. — Сейчас меня больше заботит Фазиль. Что-то он затевает за моей спиной. Как бы всю игру не поломал.

— Ты что, Натан, — удивился Евгений, — ты же сам говорил, что Фазиль — это пешка.

— Иногда пешка делает всю игру. Пришла пора от него избавляться. Нет, я не собираюсь его убивать, — сказал Натан, увидев недовольную гримасу Чёрного, — надо что-нибудь придумать. Посоветуй.

— А я откуда знаю! Я в твоей игре тоже пешка!

— А вот тут ты ошибаешься. Ты, Женька, компаньон, причём единственный, кому я доверяю.

Разговор происходил в новом офисе Натана корпорации «Рос-Исраэль», которая занимала два этажа в гостинице «Кинг Дэвид» в самом центре Тель-Авива. Огромные номера, роскошная мебель, масса работников, которые как угорелые носились по всему офису, врывались в кабинет, протягивали на подпись бумаги, договора, контракты, и тут же исчезали в лабиринтах комнат. Евгений не любил бывать в офисе корпорации, у него начинались головные боли от всей этой суматохи.

— Я домашний кот средней пушистости, — говорил он о себе, — и вообще, к «Рос-Исраэль» никакого отношения не имею.

— Ну, это ты зря, — смеялся Натан. — Ты моя правая рука.

И в то же время Чёрный стал замечать за Натаном некоторые странности: то он вдруг замолкал, уставясь в одну точку, становился бледным, руки сжимались в кулаки с такой силой, что вены вздувались, вот-вот лопнут, то беспричинный смех нападал на него, то совершенно жуткая депрессия… В такие моменты он становился невменяем. Теперь Евгений понимал, как Натан мог убить свою жену и абсолютно не помнить об этом. О том, что такой случай имел место, он узнал от самого Натана в минуты откровений. Но отнёсся к этому философски. Когда пересекаешь границу Израиля, о прежней жизни можно забыть. Её не было. Вообще ничего не было. Правда, он не знал, что у Натана бывают приступы эпилепсии, Гринберг умело скрывал это, но даже если бы и знал, его отношение к нему не изменилось бы. А Натана он уважал.

Вопрос о Фазиле встал очень остро после покушения на главу корпорации, после того, как взлетела на воздух его машина. Он совершенно случайно не отправился на небеса вместе с ней. Просто одному из работников корпорации, Гене Рабиновичу, в этот день нужно было срочно ехать в Хайфу, заключать контракт, а его машина была в ремонте. Натан предложил Гене поехать на его «субару», а через пять минут останки молодого парня разбросало на десятки метров. Полиция списала взрыв на террористов, но Натан не сомневался, что это дело рук дагестанца. При этом он был уверен, что сам Фазиль никогда бы не решился на такой шаг, если бы за его спиной не стоял некто сильный. Это мог быть кто угодно, и Аарон Берг, и Зэев Розен, и сам Бероев. Правда, с таким же успехом «заказчиком» могла выступать и израильская власть. Натан мозолил глаза своей деятельностью, тем, что готов был идти по трупам в достижении цели, да и зуб на него имели многие. Особенно, после того, как Натан объявил о создании собственного банка, и эта идея была поддержана большинством предпринимателей, правда, с некоторой долей осторожности. Кое-кто мягко предлагал Натану хорошенько подумать, прежде чем наступать израильским монополистам на «любимые мозоли». Помни, мол, о судьбе Лернера, которого уже посадили за подобные устремления, не наступай на одни и те же грабли. Натан не внял этим угрозам, пер вперёд, подобно быку на корриде. Во-первых, он верил в свою звезду, а во-вторых, повторять ошибки Гриши Лернера не собирался. На чужих ошибках учатся.

Фазиль не скрывался, наоборот, пришёл к Натану в офис принести свои соболезнования. Оба старались делать вид, что страшно огорчены происшедшим. Фазиль даже предложил свою помощь в поисках киллера. Натан поблагодарил, но отказался. Как только Фазиль ушёл, он вызвал к себе начальника охраны Михаила Рубина. Это был маленький человек, серенький, на первый взгляд абсолютно неприметный, плешивый, в потёртом, мятом пиджачке, который делал его похожим на ученика — двоечника, с постоянно сонными глазами, и острым взглядом из-под прикрытых век. При этом в нем чувствовалась мягкая грация пантеры, сила тигра и мощь змеи, свёрнутой в кольца. Его опасались. Он внушал интуитивный страх. Когда-то в Союзе Михаил входил в состав группы «Альфа», прошёл многие горячие точки, но, как и большинство бойцов, после перестройки, был брошен страной на произвол судьбы, и не долго думая, уехал с семьёй в Израиль. Рубин не был ни сионистом, ни верующим, политикой не интересовался, и своим пребыванием здесь был обязан дочери, которая хотела ехать только в Израиль.