Леонид Шадловский - Красное море

— И все-таки, мне кажется, вы обратились не по адресу, — сказал, наконец, Шимон.

— Да что ты с ними разговариваешь! — возмутился Ицик. — Разве не видишь, что они нам угрожают!

— Помолчи, Ицик! — Шимон положил руку на плечо брата. — Поясните, господа, чем мы можем помочь? Мы не самая сильная, и не самая влиятельная семья в Израиле.

— Тебя, Шимон, уважают, к твоему мнению прислушиваются, — сказал Дядя Борух. — По нашим, российским, меркам, ты авторитет, вор в законе, хоть и отошедший от дел. Если ты соберёшь большую сходку «марокканских» старейшин, крёстных отцов, и скажешь своё слово, я думаю, к тебе прислушаются. Никто не собирается отнимать или посягать на ваш бизнес. Наоборот, мы можем предложить свою защиту, если вы поддержите нас.

— И все же, я всего лишь маленькое колёсико огромной машины, — задумчиво произнёс Шимон. — Вам нужно говорить с Зэевом Розеном.

Ицик испуганно толкнул его в бок. Имя Зэева наводило страх на многих торговцев наркотиками, да и не только на них. На Розена неоднократно покушались, и все безрезультатно. У него был волчий нюх на опасности. Он никогда не подставлялся. Четыре раза взрывали его машину, но он всегда выходил из неё до взрыва, или вообще не садился. Два раза полиция арестовывала снайперов ещё до того, как они успевали прицелиться. Натан слышал про Зэева, читал про него в прессе, но познакомиться пока не удосужился. Да и пробиться к «королю» криминального Израиля, было очень непросто. Натан подсознательно чувствовал, что и его, и Зэева Розена хранят одни и те же ангелы.

— Вот ты и поговоришь с ним, — сказал он Шимону. — Пусть Зэев встретится со мной.

— Думаешь, он меня послушает?

— Не валяй ваньку, раввин.

— Что такое «ванька»? — поинтересовался Ицик.

— Это значит, не вешай лапшу на уши, — еле сдерживаясь, процедил сквозь зубы Натан. Ох, уж эта восточная вежливость! Так и хочется дать в лобешник. И сказал Евгению: — А ты бы мог и понятнее переводить.

— Русский язык — богатый язык, — улыбнулся Чёрный. — На иврите нет таких выражений. Сам же просил переводить все слово в слово.

— Ладно, проехали.

— Тихо, пацаны, тихо, — Дядя Борух поднял руку. — Чёрный тут ни при чем. Он все правильно делает.

— Извини, нервы, — Натан потрепал Евгения по плечу и обратился к Шимону. — Ну, что, договорились?

Я подумаю, — вежливо ответил раввин.

Разговор можно было считать законченным. Но оставалось ещё одно дело — Абуджарбили. Натан обещал помочь, а свои обещания он привык исполнять. Хотя в Израиле почему-то считается, что обещание, данное человеку из чужого клана, выполнять необязательно. Более того, обмануть его — это чуть ли не подвиг. Поэтому доверия между разными группами людей, практически, нет. Ну, а что касается «русских», то они готовы обманывать всех и каждого, хоть своего, хоть чужого. Это Натану было непонятно. Как можно вести дела, если никому не доверяешь? В этом и состояла самая большая трудность объединения.

— Теперь по поводу семьи Абуджарбиля, — сказал Натан.

— Да! — тут же дёрнулся к нему Ицик.

Как я понял, вы хотите избавиться от них навсегда?

Братья переглянулись.

— Ну, вообщем, правильно, — подтвердил Ицик. — Но так, чтобы на нас не упало подозрение.

— Я не хочу, чтобы подозрение пало и на нас, «русских». Убивать мы не будем. Сидеть в тюряге за ваши проблемы мы тоже не хотим.

— А как же?.. — Ицик непонимающе посмотрел на Натана.

— А вот так. Мы не убийцы. Мы честные предприниматели. Даже налоги платим, — Натан улыбнулся. — Но я обещаю, что проблема будет решена. Своё слово я держу. В отличие от вас.

— Хорошо, — Шимон поднялся, давая понять, что разговор окончен. — Я тоже держу своё слово.

— Что ты собираешься делать? — спросил Натана Дядя Борух, когда они сели в машину.

Есть одна идея, — ответил Натан. — Но пока говорить мы о ней не будем. Зачем тебе забивать голову ненужными подробностями. Ты лучше собирайся в Россию, подготовь авторитетов и бизнесменов. Необходимо, кровь из носа, связаться с людьми из госдумы.

Чёрный смотрел в окно, не вмешиваясь в разговор. Ему нравился старый Яффо. Казалось, время здесь остановилось. Арабы, как древние статуи, в халатах и чалмах, сидели у входа в свои кафешки и магазинчики, с безразличием глядя на прохожих, другие — громко зазывали к себе покупателей. Голоса у них пронзительные, даже когда между собой разговаривают, такое впечатление, будто ругаются. Что делать, восточный колорит. Повсюду разбросаны лавчонки с медной, серебряной и бронзовой посудой, подделки под старину. Туристы покупают. Ещё и восхищаются, языком цокают, глаза закатывают… Будто в музей попали. Продавцы их не уважают, улыбаются, лебезят, а сами на арабском и на иврите посылают куда подальше… Иностранцы тоже улыбаются, благодарят, «плиз», «данке», «спасибо», «мерси», словно не подозревают, что им лапшу на уши вешают. Впрочем, они иностранцы, им простительно.