Леонард Коэн - Прекрасные неудачники

– Сколько времени, Ф.?

– Лето 1964-го.

На лице его играла странная улыбка, какой я раньше никогда не видел. Не могу объяснить, но она меня смутила, и я скрестил ноги.

– Вставай. Мы идем гулять.

– Отвернись, пока я буду одеваться.

– Нет.

– Пожалуйста.

Он сдернул простыню с моего тела, еще тяжелого после сна и мечтаний о потерянной жене. Медленно покачал головой.

– Почему ты не слушался Чарльза Аксиса?

– Прошу тебя, Ф.

– Почему ты не слушался Чарльза Аксиса?

Я сильнее сжал бедра и положил на лобок ночной колпак. Ф. безжалостно разглядывал меня.

– Сознайся. Почему ты не слушался Чарльза Аксиса? Почему ты не послал купон в тот далекий день в приюте?

– Оставь меня в покое.

– Только посмотри на свое тело.

– У Эдит не было жалоб на мое тело.

– Ха!

– Она что-то говорила тебе про мое тело?

– Массу всего.

– Например?

– Она говорила, что у тебя наглое тело.

– Что это, к чертовой матери, означает?

– Сознайся, друг мой. Сознайся насчет Чарльза Аксиса. Сознайся в грехе гордыни.

– Мне не в чем сознаваться. А теперь отвернись, я оденусь. Слишком рано для твоих дешевых коанов.

Он молниеносно выкрутил мне руку в полунельсоне [119], выдернул меня из ностальгической постели и отволок к высоченному зеркалу в ванной. Таинственным образом ночной колпак прицепился к жесткому комку лобковых волос. Я закрыл глаза.

– Ой!

– Погляди. Погляди и сознайся. Сознайся, почему ты игнорировал Чарльза Аксиса.

– Нет.

Он сдавил свой профессиональный захват.

– О, о, о, пожалуйста. Помогите!

– Правду! Ты пренебрег купоном из-за греха гордыни, не так ли? Чарльза Аксиса тебе было мало. В своем алчном мозгу ты лелеял невысказанное желание. Ты хотел быть Голубым Жуком. Ты хотел быть Капитаном Марвелом. Ты хотел быть Гуттаперчевым Человеком. Робин [120]был для тебя недостаточно хорош, ты хотел быть Бэтменом.

– Ты сломаешь мне спину!

– Ты хотел стать Суперменом, никогда не бывшим Кларком Кентом [121]. Ты хотел жить на обложке комиксов. Ты хотел быть Ибисом Непобедимым, никогда не терявшим своего Ибижезла. Ты хотел, чтобы в небе между тобой и миром было написано ТРЕСЬ! ХРЯСТЬ! БЗДЫНЬ! ЫЫЙГ! ЫЫП! Стать Новым Человеком всего за пятнадцать минут в день – это для тебя совершенно ничего не значило. Сознайся!

– Больно! Больно! Да, да, я сознаюсь. Я хотел чудес! Я не хотел взбираться к победе по лестнице из купонов! Я хотел проснуться однажды с Рентгеновским Взглядом! Я сознаюсь!

– Хорошо.

Полунельсон превратился в объятие, и он притянул меня к себе. Очень ловкими были мои пальцы – там, в фаянсовом полумраке ванной моей тюрьмы. Расстегивая верхнюю пуговицу на его узких штанах без ремня, я смахнул ночной колпак. Он лежал между моими ногами и его туфлями, как осенний лист смоквы из нудистской утопии. Странная улыбка не покидала сочный рот Ф.

– Ах, друг мой, я так долго ждал этого признания.

Рука об руку мы шли по узким портовым улицам Монреаля. Мы смотрели, как огромные лавины пшеницы рушились в трюмы китайских балкеров. Мы видели геометрию чаек, что описывали правильные круги над вершинами мусорных куч. Мы наблюдали за огромными лайнерами, что уменьшались, ревя гудками вниз по Святому Лаврентию, превращались в сияющие берестяные каноэ, потом в белые шапки, потом в лиловый туман далеких гор.

– Почему ты все время так улыбаешься? У тебя лицо не болит?

– Я улыбаюсь, поскольку считаю, что достаточно тебя научил.

Рука об руку взбирались мы по улицам, ведущим на гору Мон-Рояль, которая и дала имя нашему городу. Никогда раньше магазины на улице Святой Катрин не цвели так ярко, а дневная толпа не клубилась так весело. Мне казалось, я вижу это впервые: краски дикие, будто первые всполохи краски на белой коже северного оленя.

– Давай купим вареных хот-догов в «Вулворте» [122].

– И съедим их на брудершафт, рискуя обляпаться горчицей.

Мы пошли через улицу Шербрук, на запад, к английской части города. Напряжение ощутилось сразу. На углу парка Лафонтен мы услышали лозунги демонстрантов [123].

– Quebec Libre! [124]

– Quebec Oui, Ottawa Non! [125]

– Merde a la reine d'angleterre! [126]

– Елизавета, убирайся домой!

В газетах только что объявили, что королева Елизавета [127]намеревается посетить Канаду – государственный визит, назначенный на октябрь.

– Отвратительная толпа, Ф. Давай пойдем побыстрее.

– Нет, это прекрасная толпа.

– Почему?

– Потому что они думают, что они негры, а для человека в нашем веке это лучшее чувство.