Лоренсо Сильва - Слабина Большевика

Я уже готов был высказать вслух, правда, в несколько более возвышенных словах, свое решение отказаться от наших встреч, но тут Росане пришла в голову мысль, которая никак не должна была приходить:

– Поедем куда-нибудь, где никого нет.

Логично было бы не согласиться на ее каприз. В какой-то момент надо было ее остановить, и этот момент был ничем не хуже любого другого. Однако я предпочел счесть, что пусть будет, как она хочет, я выиграю время и найду хитрый способ ее убедить.

– Хорошо, как скажешь. Ты хочешь куда-нибудь конкретно?

– Какое-нибудь место поблизости. Которое ты знаешь.

Я напряг память и вспомнил пустырь неподалеку от заочного университета. Когда учился, я бывал там частенько. С девушками. С одной я там даже расставался, так что, можно сказать, прецедент был. Когда приехали, я поискал укромное место и остановился под деревьями. Выключил двигатель и почувствовал, что должен заговорить первым:

– Росана.

– Что.

– Видишь ли, – начал я нерешительно, – иногда приходится делать не совсем то, что хочется.

– Да.

– Я хочу сказать, как бы ты ни желал чего-то, иногда надо от этого отказаться.

– Жаль.

– Многое, бывает, начинается как шутка, и пока это – шутка, ничего страшного. Беда в том, что шутка не может длиться вечно. В конце концов дело принимает серьезный оборот, и тут надо быть очень осторожным.

– А я думала, ты собираешься поцеловать меня.

– Что?

Росана придвинулась ко мне. В этом была уже чувственность, и мне стоило труда заставить себя увидеть ее и такой.

– Неохота признаваться, но ты не будешь первым, – сказала она и сразу словно постарела на двадцать лет. – Ни в этом, ни в остальном.

– Вижу, бесполезно объяснять тебе. – Я отвернулся. – Я не буду у тебя никаким. Мы уезжаем отсюда.

Не могу поклясться, что я сдержал бы слово, если бы мне пришлось дольше выдерживать ее подстрекательство. Но дольше не пришлось. Прежде чем моя рука коснулась ключа зажигания, дверцы машины распахнулись и кто-то сдернул меня с сиденья словно плюшевого, набитого поролоном медвежонка.

Бывает, – к счастью, это бывает редко, – когда оглядишься вокруг и поймешь, что ад, Божий гнев и злая судьба на самом деле существуют и не только могут коснуться тебя, но уже подступают и касаются. В кино Зло часто изображают как некое чудище, которое расплющивает тебя с милосердной быстротой. А в жизни Зло имеет человечье обличье и действует медленно. В тот вечер, например, оно явилось в лице трех субъектов лет двадцати с небольшим: один – с бритой головою двухметровый детина, другой – длинноволосый, нечесаный, с огромным металлическим браслетом в заклепках на запястье и третий, похоже, он верховодил, не имел отличительных признаков, кроме солдатских сапог на ногах.

Из машины меня вытащил бритоголовый. Поднял в воздух и поставил на землю, а чтобы я не мог двинуться, заломил мне руку и зажал голову у себя под мышкой, и рука у него была здоровее моего торса и в тридцать раз жестче. В какой-то дурацкий миг мелькнула мысль: я и не предполагал, что возвращение в детство, которого я боялся, соглашаясь пойти с Росаной в бассейн, окажется таким полным. Потом я испугался бесповоротно. Росану схватил патлатый и зажал ей рот рукой. Потому что она пыталась кричать. Третий, в сапогах, пригрозил мне:

– Начальник, скажи своей бляди, чтобы заткнулась, не то Иони раскроит ей череп.

– Тихо, Росана, ничего страшного, – жалко пробормотал я.

– Вот-вот, Росана, ничего страшного, бля, – заверил главарь.

Девушка перестала вырываться, но Иони продолжал зажимать ей рот. Я поспешил убедить себя, сам не веря, что в такой ситуации это их меньше всего интересует:

– Все деньги у меня в машине, в сумке. Двадцать тысяч и кредитные карточки. Даю вам шифр. Девять – ноль – девяносто и для всех – девятка.

– Молодец, начальник, сообразительный.

– Шифр-то он наверняка наврал, Фреди, – ошибочно предположил Иони.

– Может, придавить его чуток, и увидим, – предложил бритоголовый.

– Погоди, Урко, сперва поглядим, – распорядился Фреди. Он залез в машину и вытащил сумку. Нашел бумажник, сосчитал деньги, вынул кредитные карточки.

– Девятнадцать штук, золотая “виза” и еще три какие-то чудные. Ты правильный парень, начальник, чую, и шифр дал верный. Или нет? Ну-ка придави его, Урко.

Урко так вывернул мне руку, что я думал, сломает.

– Клянусь, шифр верный! – крикнул я.

– Ладно, Урко. Я ему верю. Но проверим. И уж если наврал, измордуем. Куда тебе деваться, правильно, начальник? А теперь посмотрим блядушку. Ты мне ее тоже отдаешь, начальник?