Евгений Гришковец - Асфальт

– Понял, Лёня! Так и сделаю завтра. Успокойся. А то я сейчас рассержусь и сделаю всё назло наоборот. Ты же меня знаешь.

– Знаю! Но ты сам сейчас мне позвонил, а не я тебе.

– Вот именно, Лёня, – Миша улыбнулся, – давай завтра с утра этим вопросом займёмся. И вот увидишь, никуда от нас этот Петрозаводск не уйдёт.

– Посмотрим, – грустно, но примирительно ответил Лёня.

– Посмотрим. Пока, – ответил Миша.

– До завтра, – услышал он в ответ, и разговор закончился.

Миша помнил, что Лёня совсем недавно, меньше года назад, почти подряд, схоронил отца, а потом очень скоро и мать. Но держался он молодцом, и на его работе это горе практически не отразилось. Миша не хотел с Лёней спорить. К тому же тема Петрозаводска его в тот момент не очень сильно волновала. Его вообще ничто сильно не волновало в тот момент. Он просто не знал, чем себя занять в тот вечер, и страшился не уснуть и пережить бессонную ночь. А Миша не любил бессонные ночи.

Потом Миша позвонил Стёпе. Стёпу он разбудил. Стёпа сказал Мише, что долго ждал от него звонка, волновался, но рад, что всё прошло хорошо. Они поболтали немного и договорились встретиться завтра вечером, где-то посидеть, поужинать, выпить-поговорить, а дальше решить, что делать. Стёпа сказал, что Сергей тоже, наверное, сможет.

– Да, Сёпа, – согласился Миша, – это было бы здорово, если вы с Серёгой сможете! Я бы этого хотел. А то последние дни что-то совсем тяжёлые были. Но только, Сёпа, компания должна быть сугубо мужская, ладно?

– Понял! – ответил Стёпа. – Желание больного – закон.

– И Серёге, если сможешь, скажи. Пусть будет один. Хотя бы немного посидим, поговорим. Я прям чувствую, что мне это надо. Ага?

– Договорились.

Больше Миша никому, кроме Сони, звонить не хотел. Но прежде чем её набрать, Миша тихонечко прошёл в гостиную. Там было темно и тихо. Дверь в детскую комнату осталась приоткрыта. Из детской выбивался уютный, тусклый и какой-то кремовый свет. Слышно было, как Аня читает вслух: «А храбрый ёжик фыркнул и побежал прямо навстречу…»

Миша постоял, послушал. Он знал, что старшая Катя тоже там, за дверью, занимается своими более взрослыми делами. Рисует что-нибудь или читает. Миша постоял, послушал, посмотрел на нежный свет из-за двери детской комнаты, вернулся на кухню, прикрыл дверь и набрал Сонин номер.

– Привет! Ты можешь говорить? – приглушённо, но не шёпотом сказал Миша в телефон, когда Соня ответила.

– Привет, Мишенька! – сказала Соня своим отчётливым и всегда каким-то конкретным голосом. – Что с тобой стряслось?

– Со мной? Ничего не стряслось, – ответил Миша. – А почему тебе показалось, что со мной что-то обязательно случилось?

– Да уж показалось, дорогой! Стал бы ты интересоваться тем, что мне там приснилось, а главное, когда приснилось, если бы ничего не стряслось.

– Ну так и что же приснилось?

– Да, ерунда, Миша! Теперь и говорить об этом смешно. Ну что мы с тобой, школьные подружки, что ли, чтобы сны обсуждать? Да и, по-моему, нет ничего скучнее, чем выслушивать, что там кому-то приснилось.

– Сонечка! Милая! Я не припомню, чтобы мы с тобой хоть раз болтали про сны и прочую ерунду. Но ты сама мне сказала, что я тебе снился. И снился как раз в ту самую ночь, когда действительно случилась беда.

– Но беда же случилась не с тобой…

– Соня! Как же с тобой трудно! Ты что, не можешь просто рассказать и всё, – Миша чуть было не заговорил громко, но сдержался, правда, при этом отчаянно жестикулировал.

– Ну правда, чепуха приснилась! – чуть растягивая слова, сказала Соня. – Мне просто сны конкретные вообще редко снятся. Обычно снится какая-то… Но чтоб конкретные и реалистичные сны… Это редко. Да ещё чтобы такой длинный сон, такой утомительный, и к тому же я запомнила всё, что снилось. Вот я и заволновалась. Очень ты меня во сне напугал и утомил, Миша, – пошутила Соня, но Миша пропустил эту шутку мимо ушей. Он молчал и ждал. – Так вот, – продолжила Соня, – ты мне приснился очень реально. Я не понимаю, в каком это было помещении, но всё вокруг… Ну, в том помещении, которое мне снилось, было белое-белое. Мебели никакой. Белый пол, стены, занавески, всё белое, и белый свет из окон. Помещение большое.

А ты там был такой грязный-грязный. Весь! С головы до ног в грязи. Ты был в пальто, брюках… Всё грязное, мокрое. Грязь с тебя течёт ручьями на белый пол. А ты идёшь ко мне… А мне от тебя убегать как-то неудобно. Ты берёшь меня за руку, а я одета чисто-чисто, во что-то светлое. Мне так противно… А ты грязный хочешь меня обнять… И говоришь всё время: «Подожди, подожди», и что-то ещё бормочешь, как пьяный, и снова: «Подожди, подожди!» И так это было утомительно, противно и реально, что я проснулась… Вот и запомнила этот сон. Видишь? Ерунда! А я даже спрашивала одну приятельницу, она сказала, что сон не плохой, а может быть, даже хороший. Мол, грязь во сне – это не страшно, а наоборот.