Марина Юденич - Нефть

— Это вопрос договоренностей, Стив. Серьезных и предметных договоренностей. Договариваться всегда надо на берегу, обо всем, чтобы потом — в бурном потоке — не возникло никаких неожиданностей. Я, к примеру, свою жену считаю лучшей женщиной современной России. Ну, нашего круга. Правда. Заслуживает. И живем мы двадцать лет. Двадцать. Но знаешь, о чем до сих пор жалею? Не заключил брачного контракта, не заверил договоренностей. Такой вот я зануда. Еврей. Банкир.

— Ну ладно, еврейский банкир, к этому мы еще вернемся. Сейчас расскажи мне про вашу умную Думу.

— Что, собственно, рассказывать? Работаем. Потому что — между прочим — договорились. Прикупаем. Согласно библейской традиции — каждой твари по паре. Кто персонально тебя интересует?

— Меня персонально интересует проведение решения… Только ты погоди, не перебивай, хотя тебе покажется странным. Я хочу, чтобы Дума приняла решение, всколыхнувшее если не страну, то ее политический истеблишмент. Мне нужна драка. И активизация тех сил, которые призывают к отмене выборов.

— Зачем?

— Чтобы окончательно понять, кто где.

— В качестве эксперимента, стало быть?

— Можно сказать и так.

— А если провалится твой эксперимент? И «ястребы» не просто укрепят свои позиции, но и получат поддержку Думы?

— И пусть.

— Мне нужен ясный расклад сил. А развернуть ситуацию в обратную сторону — надеюсь — сумеют те, на кого я рассчитываю.

— Темнишь, Стив.

— Темню. Но даю тебе слово, как только ситуация разрешится, ты будешь первым, кто узнает, для чего мне потребовалась эта заварушка. И вообще…

— Что — вообще?

— Ну, вообще…

Стив не закончил фразы, но Лемех отчетливо расслышал безмолвный финал — и вообще, будешь первым. И почти обрадовался. Значит, вчерашний разговор с Лизой записали и поняли правильно. Это было его послание, закамуфлированное под пространные рассуждения с женой о сущности российской власти. И похоже, они поняли его правильно. Теперь следовало не оплошать. Речь, конечно, идет не о том, чтобы сверить силы и понять их расстановку. Зачем-то ему нужна эта короткая смута. И он уверен, что сумеет ее погасить. От него — Лемеха — сейчас ждут идеи, которая смогла бы эту смуту породить. Для начала в Думе. Он думал несколько минут, машинально наворачивая на вилку остывшие спагетти, которые были и вправду вкусны, но огромную глубокую тарелку он не потянул.

— У тебя есть некоторое время. Скажем, недели две.

— Нет. Я, кажется, уже знаю. Вот что. Представь, существует группа психов, которая давно уже пытается законодательно отменить Постановление о денонсации Договора об образовании СССР. То самое, что признавало беловежские соглашения. Стив расхохотался.

— Обратно в СССР? Но это невозможно.

— Теоретически, посредством множества процедур — представь себе — возможно. Теоретически, разумеется. Практически этого не произойдет никогда. Но если Дума вдруг проголосует… Или хотя бы поставит на голосование. Нет, проголосует. Они идиоты, конечно, но понимают, что ничего не произойдет, так — очередное сотрясение воздуха, но ведь и очередная возможность напомнить о себе. И какая! Проголосуют. Вот тебе и заваруха.

— И ты за это берешься?

— Считай, что мы договорились, старик. Когда? Как скоро ты хочешь это шоу? В середине марта, к примеру?

— Полагаю, что — да.

Стив, перегнулся через стол, протягивая Лемеху руку.

— Значит, ты человек договоренностей?

— Надеюсь, у тебя будет случай в этом убедиться…

Стив ушел первым, и это были никакие не шпионские игры, его еще ждали люди, разговор с которыми должен был состояться именно сегодня. Лемех — вдобавок — жил по соседству. В любимом своем лондонском отеле The Dorchester. Не дожидаясь кэба и даже отмахнувшись от проезжавшей мимо пустой машины с желтым огоньком, призывно притормозившей рядом, Стив с удовольствием вдыхал влажную прохладу лондонской ночи. Надо сказать, что Лемех нравился ему больше и больше, даже той, вчерашней истерикой, которую якобы закатил жене по непонятному поводу. Это был красивый и тонкий мэсседж. А Стив любил красивую и тонкую работу. Но сейчас он думал не о Лемехе, и встреча была посвящена вовсе не ему.

«Любопытно — спросил себя Стив, натягивая на самые глаза темную вязаную шапочку, — какую именно папку я сейчас отрабатываю из своего досье?» Понятно, что «Выборы и Россия». А дальше? «Дискредитация силовиков». Это верно. Но лишь отчасти. Ибо сама по себе дискредитация ничего не даст — на смену одним придут другие. Новый игрок в либеральном лагере — и только он — может радикально изменить ситуацию. И я сейчас играю на него. И пора бы уже согласовать это с Мадлен. А уж потом — немедленно — завести соответствующую папку. И разумеется, я знаю, как она будет называться.