Майк Телвелл - Корни травы

Рас Петр молча сидел в углу комнаты, сложив руки, и его большая дредлатая голова была опущена на грудь. Казалось, он спит, если не считать того, что его глубоко посаженные глаза, словно тлеющий огонь под пеплом, пристально следили за каждым говорящим.

С наступлением темноты он отвез на лодке находящегося в полубреду Ригана через бухту на Лайм Кей и вернулся обратно. Дома он обнаружил, что у Ман-Ая приступ повторился. Плачущая, растерянная Эльза встретила его у дверей. Мальчик был в лихорадке и стонал от боли. Как раз в этот момент в дверях появился взволнованный Башка и вызвал его на важную встречу. Он знал, что после Сидни Башка — самый полезный осведомитель Жозе и его приспешник, и потому догадался, что его послал Жозе.

Рас Петр понимал, что ему необходимо идти. Трудно было сказать, что хуже: стоны сына или же гневный молчаливый приговор на лице Эльзы.

— Я зайду по пути в больницу и вызову «скорую помощь», — пообещал он. — Я скоро вернусь. Встреча вряд ли затянется.

Эльза молча отвернулась.

На встречу пришло меньше половины торговцев. Вавилон вышибал двери прикладами и расстреливал замки. Была объявлена, как сказал Тренер, «открытая кровавая война». Поначалу Жозе нервничал и явно утратил былую самоуверенность. Он вел встречу, молча слушая Сидни, который слово в слово пересказывал свою беседу с Маас Рэем.

—Он велел передать вам, — верноподанно повторил он, сделав ударение на этой фразе, — что ни один листик, ни один сплифф, ни один "пых " не поступит в город до тех пор, пока мы не сдадим ему Ригана. — Сидни замолчал, но печальное выражение на его лице не добавило новых красок в общую картину.

—Но, — сказал Тренер, — я не знаю, где Риган. Кто знает?

Рас Петру показалось, что все головы повернулись в его сторону. Он молчал, глядя в никуда. Жозе явно смотрел на него.

—Послушайте, — начал Жозе, — если вы не знаете, тогда пойдите и найдите. Вы видите среди нас Ночного Ковбоя? Видите Даффуса? Все, кого вы не видите, уже сидят в тюрьме. И это только начало. По-моему, Маас Рэй обезумел. Он как сумасшедший, чистый сумасшедший. Говорю вам, ярость его не пройдет. Он — жуткий человек. Если он не получит Айвана, торговле конец. Поцелуйте своих детей на прощанье — потому что всем вам гнить в тюрьме. — Жозе сделал паузу, чтобы его слова дошли до собравшихся.

—Подобно льву рыкающему, злодеи царствуют над бедными, — сказал Рас Петр. — Но угнетение длится всего один сезон.

—Так или иначе, — продолжал Жозе более оптимистичным голосом, — все могло быть гораздо хуже. Но я разговаривал с высокопоставленными людьми в торговле и сказал им, что торговцам нужна передышка. Я сказал, что должны прийти лучшие времена. Они согласились. Они сказали, что, как только мы уладим дело с Риганом и охладим страсти, — тогда мы сможем заняться экспортом. Они сказали, что назначат нам более выгодные ставки.

Когда Жозе медленно изложил суть нового дела, собравшиеся раскрыли от изумления рты. Даже Рас Петр был, наперекор себе, впечатлен.

—Кроме того, — продолжил Жозе, и лицо его загорелось алчностью, а пот градом закапал, — возможно, кто-то из вас об этом забыл, но речь еще идет о пятнадцати тысячах долларов…

Но даже он не сумел взять себя в руки и четко выговорить, а не пробормотать последнее слово: «вознаграждения».

—Иуда тоже получил деньги, — сказал Рас Петр, — и повесился.

—Это кровавые деньги, — сказал Тренер, — Мы не может продать Ригана так.

—Торговли не будет, пока они не получат Ригана, — повторил Жозе, уставившись на Рас Петра, который молча смотрел на него.

—Бизнес есть бизнес, старик. У меня в животе пусто. У детей моих в животе тоже пусто, -сказал Башка.

—Педро ничего не скажет? — спросил Сидни.

—Он, наверное, не попал под пресс, — сказал Башка. — А мои дети голодные.

—Теперь слушайте меня. — Тихий голос донесся из самого неожиданного места. Маленький Сидни никогда и ни с кем не делился своим мнением. Его крысиные глазки не пропускали ничего, но когда он говорил, это касалось только денег или престижа. Безгласный, забитый Сидни, уличный попрошайка, жил доносами, стукачеством и всем, что попадало ему в руки и могло принести какой-то барыш. Человек, лишенный мужества и уважения, он боялся всех и каждого и был защищен в этом мире только грубой лестью и хитростью. Сначала Сидни молча смотрел в пол, потом поднял глаза и оглядел каждого из присутствующих. Педро мог поклясться, что его взгляд был спокойным. — Вы все знаете, я не в курсе, где находится Айван, — сказал он медленно, — но сейчас я благодарен Богу, что не знаю, где Айван. Честно говоря, я должен это знать, потому что я информатор. Тем я выживаю в убогости своей. Но если бы я и знал, где Айван, — добавил он, — пусть Вавилон убивает меня, но я не буду говорить.