Сергей Шикера - Египетское метро

«Однажды он меня пригласил на свой день рождения, что, впрочем, делал каждый год. За столом, когда я пришел, сидело человек десять-двенадцать, все сплошь мужчины. Но никогда прежде и никогда после я не видел более пестрой компании. Было такое впечатление, будто дядя вышел на улицу и пригласил к себе первую попавшуюся ему на глаза дюжину прохожих, среди которых оказалась и пара человек явно с уголовным прошлым, а также настоящим и будущим. В общем, что касается общения, за столом царил полный хаос, а к концу вечера, когда все уже были в крепком подпитии, дело чуть не закончилось дракой. Я, конечно, знал, что у дяди масса знакомых в самых разных кругах, но все-таки это никак не объясняло их присутствия на его дне рождения, который он всегда любил и отмечал в кругу своих близких. И только когда они разошлись, дядя, развалившись в кресле и закурив сигару, мне все объяснил. Впрочем, ничего объяснять он не стал, а просто зачитал фамилии удалившихся гостей, а они были такие: Неизвестный, Беспрозванный, Непомнящий, Бесфамильный, Безымянный, ну, и дальше все в таком роде, один был просто: Сирота. Кстати, фамилия моего дяди – Забытый».

Баранина, которую приготовила нам Марина, оказалась и в самом деле восхитительной, и с ледяной «Столичной» пошла как нельзя лучше. И вот, когда Фома насытился и потянулся за сигаретой, я решился.

«Фома, помнишь, неделю назад мы выпивали с тобой в Н-ском переулке? – начал я, чувствуя, как моё бедное сердце колотится где-то под горлом.

«Смутно».

«Мы там ещё задремали немного. А до этого ты мне рассказывал про устную “Анну Каренину”, помнишь?

«Нет. Устная “Анна Каренина”?»

«Да».

«Это что ещё за зверь такой?»

«В общем, Фома, – я глубоко вдохнул и резко выдохнул, – исчезла рукопись Сыча. “Египетское метро”».

Фома уставился на меня.

«Что ты сказал? Повтори, пожалуйста».

«Я потерял рукопись Сыча. Потерял. Её нет».

О, эти паузы!

«Ты что, хочешь, чтобы меня сейчас от ужаса вывернуло наизнанку?»

«Прости, Фома, прости, если можешь...»

Фома закрыл ладонями лицо и откинулся на спинку стула; между пальцами торчала незажженная сигарета.

«Как? Когда?» – глухо произнес он сквозь ладони.

«Полной уверенности нет, но скорее всего тогда, неделю назад. В тот день...»

«Нет, это невозможно, это катастрофа, это всё…»

«...я прихватил рукопись с собой...»

«…лучше в петлю…»

«...и там, в подвале, выложил её на стол, чтобы почитать, а потом мы с тобой, оба, немного прикорнули, и вот после этого я её больше не видел, вспомнил о ней только на следующее утро…»

«…Вера же на мне живого места не оставит...»

«…сразу побежал в подвал, порасспросил продавщиц, уборщиц, всех, кто там сидел, – никто ничего не видел...»

«И ты неделю молчал?! Целую неделю молчал?!»

«Я надеялся, что она найдётся, не хотел беспокоить тебя…»

Фома налил себе водки, выпил. Потом тяжело поднялся, прошел к кровати и лег на нее.

«Ничего страшнее со мной произойти не могло, – проговорил он с закрытыми глазами. – Оставьте, пожалуйста, меня одного».

Мы с Мариной пошли курить на кухню.

«Надо дать объявления в газеты и на телевидение. Пообещать хорошее вознаграждение», – сказала Марина, ковыряясь ногтем мизинца в зубах.

«Да, наверное...» – вяло согласился я.

Так мы и сделали. На следующий день объявление появилось на телевидении, еще через день в газетах. В объявлении мы только указали предполагаемое место пропажи и скупые приметы: серая папка с машинописными листами внутри; название пропажи опустили, так как боялись, что объявление может увидеть Вера.

***

На пятый день после публикации объявления в газетах ко мне утром пришел Фома. Выглядел он неважно. Я боялся встретиться с ним взглядом.

«Ждать больше нельзя, – сказал он. – Вера может в любой момент потребовать “Метро” обратно. Я и так обмираю от каждого звонка. Придется нам кое-что предпринять».

«Что, Фома? Говори, я на все готов».

«Во всей этой истории есть несколько обнадеживающих моментов. Первый: Вера “Метро” не читала. Второй: бумага, на которой «Метро» отпечатано, подарена была Сычу мною; пачка точно такой же осталась у меня – вот она (он достал из пакета и положил на стол пачку бумаги). Третий: я все-таки, хоть и с пятое на десятое, но кое-что успел прочитать, и приблизительно представляю, о чем там идет речь: “Метро” написано в форме дневниковых записей некоего Фтаха, водителя Фараоновой Подземной Колесницы. И еще – четвертый момент – у меня есть варварская, но, как оказалось, полезная привычка: прежде чем начать читать книгу, я обычно заглядываю в её конец. Таким образом, я знаю, чем “Метро” начинается и чем заканчивается, и – главное – мне известно количество страниц: 123. Ты уже понял, к чему я веду?»