Владимир Козлов - Политика

– Неужели ты не понимаешь, что родственникам сейчас не до этого, что сейчас просто некрасиво их дергать, а?

– А что здесь такого? Людям интересно прочитать про них.

– Прочитать про то, как им херово? Чтобы какой-нибудь сраный обыватель прочитал и порадовался, что, по сравнению с ними, он счастлив?

Боб не отвечает. Я молча допиваю пиво и беру нам еще по одному.

– Смотри, – говорит Боб. – Это Кевин. Я и не знал, что он в России. – Он показывает на длинного чувака с бритой головой и сумкой фотоаппаратуры. Мы работали в одной газете шесть лет назад. Об его лысую голову разбито немало пивных бокалов.

Боб встает и подходит к Кевину. Они обнимаются.

20/08/2000, 02:02

Я сижу в баре и болтаю с проституткой. Ее зовут Катя.

– Как тебе нравятся журналюги?

– Вообще не нравятся. У них нет денег или они жмутся.

– А кто не жмется?

– Бизнесмены.

– Журналисты все бедные.

– Не надо ля-ля. Они здесь по пятьдесят долларов за ночь пропивают.

– Это от безысходности. Нас никуда не пускают, вот мы сидим и бухаем.

Я думаю над тем, пригласить ее в номер, и в конце концов решаю, что нет смысла: слишком много выпил. Я встаю с круглого высокого стула и говорю:

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Катя криво улыбается.

Боб сидит за одним столиком с Кевином и поляком.

– Поехали играть в бильярд! – орет он мне.

– Куда?

– Она знает. – Боб кивает на проститутку с черными крашенными волосами.

– Ладно, поехали.

20/08/2000, 02:44

В бильярдной – никого, кроме нас пятерых. Проститутка сидит на стуле и курит. Мы играем в бильярд по парам: я с поляком против Боба с Кевином. Мы дуем.

В перерыве между партиями Кевин берет в баре бутылку водки «Русский стандарт» и разливает.

20/08/2000, 04:31

Частник подвозит нас до гостиницы, Боб сует ему пятьсот рублей. Я вылезаю из машины и сразу падаю. Вставать не пытаюсь, ползу по ступенькам на карачках.

20/08/2000, 12:46

Сегодня Боб улетает. Статью он написал, но хочет выжать из поездки максимум. Он инструктирует меня:

– Пойди на улицу с диктофоном, поспрашивай у людей, что они думают про все это. А в шесть часов, ты говорил, должен прибыть самолет с родственниками – поезжай в аэропорт, вдруг удастся с ними поговорить. И тогда завтра можешь вылетать утренним рейсом. Хорошо?

– Хорошо.

20/08/2000, 15:31

Боб садится в такси и уезжает в аэропорт, а я иду в авиакассу подтвердить вылет на завтра. Опрашивать никого не собираюсь, если он не забудет – сочиню все сам.

В авиакассе – ни одного человека. Вылет на завтра подтверждают: места есть, большинство журналюг улетели сегодня.

20/08/2000, 22:12

Сижу в баре, пью третий стакан пива. Завтра часов в одиннадцать буду в Москве. Надоел уже этот сраный Мурманск.

21/08/2000, 04:11

Просыпаюсь на полу в своем номере еще толком не протрезвевший. Рука – в трусах, ладонь вымазана засохшей спермой.

Снова засыпать нельзя – просплю рейс.

За окном автобуса мелькают поля, деревянные домики, коровники и силосные башни.

Классная берет микрофон, стучит по нему, дует.

– Слышите меня, ребята?

– Да!

– Хочу еще раз напомнить наш план на сегодня. Едем, пока не станет темно, останавливаемся в лесу на ночлег, ставим палатки, ужинаем и ложимся. А завтра с утра выезжаем, чтобы часам к двенадцати прибыть в Брест.

– А картошку печь будем? – спрашивает Синицына.

– Да, конечно, и картошку печь, и сало жарить… А вот вы помните, ребята, сколько лет назад была оборона Брестской крепости?

– В сорок первом, значит сорок шесть лет назад! – кричит выскочка Кутепова.

Онищенко говорит мне:

– Пацаны взяли «смагу». Будешь пить?

– Не, я не пью.

– Что, не куришь и не пьешь? Здоровеньким помрешь, да? А поебаться хочешь? Мы не курим и не пьем, только девок мы…

Нестеренко поворачивается к нам.

– Онищенко – ты такой уже пустомеля…

– Чего это я пустомеля?

– Сам знаешь.

– А хочешь, докажу, что не пустомеля? – Он улыбается. – Хочешь попробовать?

Нестеренко фыркает, отворачивается.

Онищенко наклоняется мне к уху, шепчет:

– Знаешь, с кем можно из наших баб поебаться? С Колтаковой. Она уже не целка. Ее летом в деревне пацаны отработали.

– Откуда ты знаешь?

– Она сама рассказала. Что, поверил? Один ноль в мою пользу. Нет, конечно, – пацаны говорили. Короче, один пацан, типа она с ним ходила, завел к себе домой, а потом еще и друзья евоные пришли – накончали ей на пузо, на платье. А она – заяву ментам.