Эдуард Тополь - Русская дива

— Куда он?

— К зимнику, — сообразил первым шофер.

Действительно, такси катило к пересечению с зимней трассой, по которой тяжелые грузовики день и ночь тащили с юга, от Лены-реки, все, что нужно для жизни в тундре: горючее, продукты, строительные материалы, водку, технику, медикаменты. Летом, когда тундра оттает и превратится в зыбкое болото, тут нет никаких дорог, а потому тысячи тонн самого разного груза здесь спешат перевезти зимой по этим временным ледяным маршрутам. На кой черт ему зимник?

— А по нему куда угодно можно укатить, — сказал Хулзанов. — Хоть на юг, в Ленск, хоть на север, в Айхал!

— На такси? Зачем?

— Наверно, от вас смывается. Узнал, что вы за ним следите…

Но, достигнув зимника, такси не свернуло ни на юг, ни на север, а встало на обочине.

— Стоп! Гаси фары! — приказал Фаскин шоферу.

Черная промороженная ночь с низкой красной луной окружила их. Впереди, на перекрестке двух зимних дорог, стояло такси, тараня тьму перед собой конусами света фар и отсвечивая сзади желтыми габаритными огнями. Никто не выходил из машины, и гэбэшники терялись в догадках — что же этот Рубинчик собирается делать? Куда поедет?

Но вот на зимнике, с юга, показались огни спешащего на север бензовоза, и фигура Рубинчика выскочила из такси, встала на перекрестке с поднятой рукой. Бензовоз тут же сбавил ход, тормознул возле него. Рубинчик вскочил на высокую подножку и нырнул в кабину к водителю. Гэбэшники ждали, такси — тоже. Секунд через десять бензовоз фыркнул двигателем, отчалил от перекрестка и покатил на север, во тьму полярной ночи, а такси развернулось и направилось назад, в Мирный.

— С-сука! — выругались одновременно московские капитаны, а майор Хулзанов, выйдя из машины, остановил такси. Капитаны выскочили за ним.

— В чем дело? Куда он поехал? — спросил Хулзанов у шофера такси.

— Хочет ночь провести на трассе и написать статью о шоферах зимника, — объяснил тот.

Фаскин и Зарцев переглянулись.

— Но ведь у него на завтра билет в Москву! — вспомнил Зарцев.

— За ним! — решительно приказал Фаскин майору Хулзанову, спешно возвращаясь в кабину «Нивы».

— Зачем? Кого он тут найдет, на зимнике? — изумился Хулзанов.

— Он найдет! — уверенно сказал Зарцев и объяснил: — Это его последняя ночь тут! А он всегда трахает девочек именно в последнюю ночь командировки. И улетает!

— Тогда пошел! Вперед! — приказал Хулзанов своему шоферу.

Наследственный якут-охотник, он тоже возбудился этой охотой за «любожидом».

— Анна Евгеньевна?

У Анны пресеклось дыхание — Барский! Всю минувшую неделю она жила тайной мечтой, что он исчезнет, как дурной сон. Что он отстанет от нее, сгинет, попадет под машину, заболеет сифилисом, улетит за границу. Но нет, вот он, на том конце провода. Почему? Ведь тысячи людей умирают каждый день — от инфаркта, от рака, в автомобильных катастрофах. Так почему не гэбэшники?

— Алло! — нетерпеливо сказал его баритон.

— Да…

— Анна Евгеньевна?

— Я! — Теперь она взяла себя в руки и, держа телефонную трубку левой рукой, правой отодвинула от себя морду льнущего к ней эрдельтерьера и зашарила по кухонному столу в поисках пачки сигарет и зажигалки.

— Это Олег Дмитриевич Барский.

— Я слышу.

— Здравствуйте…

Пауза. Ждет, мерзавец, чтобы с ним поздоровались. Чтобы она пожелала ему здравствовать! И ведь никуда не денешься, придется…

— Здравствуйте, — сказала она сухо, не назвав его по имени-отчеству. И закурила.

Он, конечно, услышал чирканье зажигалки, его голос повеселел:

— Много курите, Анна Евгеньевна…

Снова пауза. Хочет навязать неофициальный стиль отношений, словно уже завербовал ее. Но она промолчит, конечно.

— Алло!

— Да, — сказала Анна.

— Я говорю: много курите…

— Я слышала.

— Гм… Извините, что беспокою в воскресенье. Помните, мы договорились созвониться через недельку? Я ждал вашего звонка всю неделю и решил, что не дождусь, право. Гора не идет к Магомету!

Пауза. Надеется, что она засмеется. Фиг тебе!

— Алло! — сказал он снова.

— Я слушаю.

— Бронированная женщина! — уважительно сказал баритон. — Но все-таки надо бы нам встретиться, Анна Евгеньевна. Как у вас завтрашний день смотрится? Мы могли бы пообедать…

— Нет, — прервала Анна. — До конца недели я совершенно занята. Я в процессе, как вы, наверно, знаете.

— Хорошо, — легко согласился он, хотя оба они понимали, что она просто оттягивает эту встречу. — А как насчет вторника через неделю? Скажем, часика в три — мы могли бы пообедать?