Эдуард Лимонов - 316, пункт «B»

В 16 часов Спэнсер Кэмпбэлл доложил Дженкинсу, что компьютер «Си» позитивно идентифицировал неизвестного из досье О'Руркэ как Ипполита Лукьянова, 65, «S. E.», автора полицейских романов (среди прочих «Ловушка», «People's Justice Society № 1» и «People's Justice Society № 2»). Холост. Адрес: 210 Вест, 108я улица. Айдентити Ипполита Лукьянова поступило в Айдентити коллекшэн офис 2 июля. Согласно закону 316, пункт «B», Лукьянов подлежит уничтожению. Однако по неизвестным причинам не уничтожен, и местоположение его в настоящее время неизвестно.

— Как и местоположение еще десятков тысяч, — добавил Дженкинс недовольно. — Что такое «по неизвестным причинам», Кэмпбэлл?

— По правилам Отдела уничтожения, сэр, он должен был быть «изъят» сразу же после того, как ему исполнилось шестьдесят пять, после второго мая, но по каким-то причинам этого не случилось. Мое мнение, что так как этот Лукьянов — «S. E.» плюс то обстоятельство, что уже много лет он не находится в обращении, то Отделу уничтожения его существование не бросалось в глаза. То есть, сэр, так как «S. E.» Лукьянов минимально сталкивается с обществом, то он выпал из наших досье. Мы чистим информацию каждые десять лет… Отдел же уничтожения обычно работает на основании данных, поступающих с мест работы, от профессиональных организаций и т. д.

— Мне нужен этот человек, Кэмпбэлл. Соберите о нем всю информацию, какая существует. Найдите его книги. Немедленно переправьте его досье в Отдел уничтожения. Найти его и задержать. Плюс свяжитесь с людьми из Агентства Национальной Безопасности и всеми агентствами, с которыми мы кооперируемся в экстраординарных случаях.

— Есть, сэр! «Москито» готов к полету, сэр.

— О'кей. — Дженкинс взял со стола подготовленные ему Кэмпбэллом бумаги, заключенные в черной кожи портфолио с бронзовой молнией, вдруг ярко вспыхнувшей под лучом полуденного солнца, проникшего в большое окно, и встал.

Голубой легкий костюм, красный галстук, белая рубашка — Дженкинс всегда сам выбирал одежду — омолодили Секретаря Департмента Демографии.

— Увижу вас позднее, Кэмпбэлл. — Дженкинс шагнул в любезно вызванный ему Кэмпбэллом элевейтор и поощрительно улыбнулся своему секретарю.

У выхода из элевейтора к нему привычно присоединились «бульдоги». Шагнув в залитый ослепительным солнцем двор, Дженкинс пожалел, что не захватил темные очки. Дежурный офицер охраны, лейтенант Де Сантис, увидев босса, приложил два пальца к красному берету, и его люди тренированно взяли Дженкинса в растянутый движущийся овал, спинами к нему, и ощетинились автоматами «НМ-55» во внешний мир.

— Хэлло, лейтенант.

Дженкинс, держа портфолио в левой руке, быстро пересек двор, поднялся — два «бульдога» впереди, один сзади — в ожидающий его серебристо-красный «Москито» и, войдя в личный салон, закрыл за собой дверь. В 20 минут полета, требующиеся, чтобы достичь Правительственного аэропорта, Дженкинс хотел просмотреть бумаги, приготовленные ему Кэмпбэллом. С бумагами он, однако, покончил быстро. Токийская интернациональная ежегодная конференция по проблемам демографии — исключительно парадное, в сущности, бесполезное мероприятие, посему, перелистав схемы и графики Кэмпбэлла и проглядев свою собственную речь — вся речь уместилась на одной странице, — Дженкинс углубился в свои мысли.

Дженкинса вынужденно волновало его собственное здоровье. Боли в спине, вдруг опять начавшиеся, несмотря на строжайшую диету, боли в желудке, головокружения, чаще всего поздно ночью, перед отходом ко сну, боли всех видов посещали теперь его тело всякий день. Дженкинс без докторов отлично знал свой диагноз. «Пришла твоя старость — старик», — ухмыльнулся он горько, поглядев рассеянно в окно вертолета на все уменьшающийся внизу квадрат его «дома» — бывшего здания Метрополитен-музеум. Одну свою мечту он, без сомнения, осуществил. Еще в первый год пребывания в Нью-Йорке, молодым провинциалом, свежеприбывшим из Детройта, увидав впервые Метрополитен-музеум, раскинувшийся привольно над Пятой авеню, он подумал: «Вот бы где жить» и произнес эту фразу вслух. Приятель Майкл Осман, так же, как и Дженкинс записавшийся в Law school [34] Юридическая школа (англ.). Нью-Йоркского университета, прокомментировал:

— Да, аппетит у тебя, Сол, неплохой! — круглолицый Осман зевнул.

— А что, Майкл, человек сильной воли может добиться всего в этом мире, в том числе и сделать Метрополитен-музеум своим домом, — сказал Сол, раздраженный неверием ленивого Майкла.